— А за счет какой части сокращается спектр солнечного света? — спросил старик Успенский.
— За счет ультра-фиолетовых лучей, — ответил отец и взглянул на Лазарева, который нахмурил брови.
— А люди задерживаются в своем развитии, — сказал тот, — от недостатка красных лучей.
Мы поняли намек Лазарева, а отец опустил голову. Наступило молчание, которое прервал Алексей.
— Мы будем держать, — сказал он, — все летнее время рамы открытыми.
Он, видимо, хотел перевести разговор на прежнюю тему и прекратить неприятную паузу. Но Лазарев вдруг побледнел и как-то странно напрягся.
— Сергей! — крикнул отец, — что с тобой?
— Сердце, — громко прошептал тот, качнулся и упал навзничь.
Когда мы подбежали к нему, он был уже мертв. Смерть последовала от разрыва сердца. Мы оцепенели от ужаса, а отец, бледный, с потухшими глазами, стоял неподвижно на коленях и крепко держал руку умершего, словно еще ждал, что в этой руке снова забьется пульс жизни.
Тогда вот я слышал в первый и в последний раз такой мучительный стон, вырвавшийся из груди отца. Я не знаю даже, как это назвать. Это был какой-то страшный чужой голос…