Когда наступили заморозки, совершился первый настоящий полет.
Наш аппарат имел вид утолщенного веретена. Спереди у него было два винта, работавшие одновременно. Ближе к винтам прикреплялись плечи крыльев. Крылья эти хотя и сдвигались к бокам, когда аппарат стоял на земле, но далеко еще не достигали теперешнего их совершенства. Не было и «ноги», а все тело аппарата опиралось на две лыжи, в середине которых было по пяти одинаковых колес, игравших роль полоза.
Это сочетание колес и лыж было рассчитано на бег аппарата зимой по снегу, а летом по илисто-болотистой тундре. Если же аппарату пришлось бы спускаться или подниматься на твердой почве, то он мог катиться на колесах, которые наполовину выступали из-под лыж.
В хвостовой части, где были рули подъема, спуска и поворачивания в стороны, имелась еще одна лыжа с колесами, но на более низкой подставке, чем первые две. Такое положение подставок давало летящую посадку аппарату, когда он стоял на земле.
Я не помню других подробностей этой потом сильно измененной машины, носившей имя «Борьба». Но я помню ясно, что отцом уже тогда были точно сформулированы два основных правила:
1) При увеличении линейных размеров летательного аппарата в два раза, необходимо силу двигателя увеличивать в восемь раз.
2) Силы, потребные для управления аппаратом, должны расти в одинаковой пропорции с силами, стремящимися нарушить равновесие аппарата.
Оба эти правила легли в основу конструкции «Борьбы», которая давала возможность перекашивать несущие поверхности, то-есть изменять углы наклонов крыльев в обратные стороны для противодействия боковым накренениям аппарата. Это вместе с рулями делало аппарат довольно устойчивым.
Так как благодаря гениальному изобретению варин мы располагали почти неограниченной двигательной силой при очень легком весе самих аккумуляторов, то строили сразу аппарат больших размеров и большой грузоподъемности. Все же при первых полетах на борту «Борьбы» было всего два пассажира, хотя аппарат мог поднять и десять.
Честь первого полета выпала на долю Семена Степаныча и Успенского. Для управления рулями и машиной тогда еще требовалось не менее двух человек. Лететь отцу колония единогласно не позволила.