— Что смотришь? — злобно спросил он.
— Жду, — тихо проговорил Лазарев.
Эти тихие слова прозвучали так жутко, что рыжебородый побледнел и задергал губами. Опять мертвое молчание. Я чувствовал, что меня трясет нервная, лихорадка.
— Ну? — произнес Лазарев.
— Что тебе надо? — зашипел рыжебородый, но в этом шипеньи не было прежней дерзости.
— Кто вы оба?
— Поселенцы с каторги, — отрезал рыжебородый и усмехнулся кривой отвратительной улыбкой. — Верно, и ты нашего поля ягода…
— Зачем пришли к нам? — так же тихо и жутко спросил Лазарев.
— Чудес наслышались, а главное — узнали, что живете богато и баб много. Не знали, что не спите, язви вас, а то бы всех, как кур, перерезали да сами ладно бы здесь зиму скоротали…
Он захохотал, но, когда на окаменевшем лице Лазарева дрогнули скулы, сразу осекся и зашнырял по сторонам острыми, злыми глазами.