Выскочили они из леса, как блохи из шерсти, и давай чесать по открытому полю, в конце которого их небесный корабль лежал с открытой дверкой.
Оглянулись назад, а из леса со всех сторон марсияне, как саранча, высыпали и за ними шпарят. Тут Гура приналег на ноги, а Ершов ругается.
— Стой ты, — кричит, — глазомером расчет делай, а то мимо проскочим.
Но было уж поздно — оторвался Гура от земли и потянул за собой приятеля. Так и вышло — сажен на пятьдесят позади воздушного корабля плюхнулись.
— Скорей, скорей, — кричит Гура, — они упредят нас и машину отымут!
Ершов же, бледный от досады, шипит:
— Посмей только пальцем шевельнуть, одного здесь брошу.
Замер Гура, как тряпка размяк, а Ершов сцапал его за шиворот, глазомером пристрелялся и прыг. Ровно у самой дверки очутились. Втолкнул он Гуру, сам вскочил, и только захлопнуть дверку успел и винты винтить начал, как марсияне снаружи вокруг стен зацарапались.
— Теперь не влезут, — самодовольно произнес Гура и козырем подошел к окну, — а что, Саша, стекло выдержит?
— Посмотрим, что у них есть, — ответил Ершов, подходя к Гуре.