В 1926 г. по вопросу об использовании собаки в охранении было выдвинуто два предложения: одно сводилось к тому, чтобы собака находилась не непосредственно у дрессировщика, а выдвигалась на 150—200 шагов вперед и оставалась там (так называемая «дальняя сторожевка»); сигналом же опасности при таком положении собаки являлись движения собаки, дергающие сигнальную веревку, конец которой находился в дозоре.
Но вскоре опыт показал нецелесообразность этого построения сторожевки, ибо возник вопрос, что же должна делать прикрепленная к колышку или даже не прикрепленная собака при движении на нее неприятеля, — или попадать, безусловно, в «плен», или бежать к своему дозору, но бежать назад для злобной собаки чрезвычайно трудно, так как здесь нужно перебороть наступательные инстинкты. Все это и указало о нецелесообразности такого построения приема. Гораздо важнее является вопрос о способе оповещения об опасности. Второе предложение, будучи чрезвычайно оригинально построено, сводилось к следующему: к поясу дозорного привязывался маленький аппорт («бринзель») и собака в момент приближения опасности должна была молча схватывать и тянуть этот «бринзель», — таковое действие и являлось сигналом.
Рис. 17. Сторожевое охранение
Безусловно, обучение этому приему довольно затруднительно по следующим причинам. Здесь прежде всего у собаки нужно воспитать общее недоверие и злость к тому неизвестному, который олицетворяет собой опасность, затем нужно воспитать связь между появлением опасности и обязательным отнятием «бринзеля», ибо только эта связь и могла заставить собаку схватывать и тянуть «бринзель». Но, к сожалению, прием этот, возможно эффектный для публичных демонстраций, очень и очень сомнителен в выполнении работы при реальной обстановке, ибо у собаки при таком построении приема борятся два начала: одно заставляет ее настораживаться и стремиться вперед (инстинкт наступательный) и другое (искусственно созданное) заставляет ее, наоборот, делать 2-3 шага назад к дрессировщику и схватывать за бринзель. Трудно сказать, что пересилит в реальной обстановке, когда «опасность» может появиться не через 5 минут после выхода на сторожевку, а через 2-4 часа, врожденный ли инстинкт, зовущий ее к лаю и влекущий вперед, или подергивание за бринзель, висящий у дрессировщика. Опыты 1926 г. показали трудность и нецелесообразность, по моему мнению, этого предложения. Кроме того, нецелесообразно и обучение дерганью за бринзель, ибо нельзя допустить мысли о том, что дозорный будет спать и его толчками придется будить. Единственное оправдание «бринзеля», по-моему, это заглушение лая, в виду взятия бринзеля в пасть собакой.
Лучшим способом оповещения, наиболее легко достигаемым, является, я бы сказал, использование врожденного инстинкта и естественных движений (поведения) собаки, поэтому проработку сторожевой службы военной собаки я считаю следующей:
1) Развитие сторожевых инстинктов и приучение к внимательной и бдительной сторожевке (в начале реакция вызывается более грубым проявлением возбудителя, а затем собака начинает реагировать на мельчайший шорох).
2) Заглушение лая (этого естественного разряда накопившегося напряжения организма, под влиянием возбуждения, идущего от внешнего мира).
3) Естественное настораживание (поведение) собаки, при приближении опасности и естественное стремление вперед, вызывающее натягивание поводка, который и пристегнут к поясному ремню дозорного. Последнее заменяет более сложную хватку за бринзель, если бы это и было нужно.
Указанная выше разработка построена на врожденных, инстинктивных действиях собаки, а потому, я считаю, наиболее легка в достижении, наиболее рациональна и безотказна в исполнении.