Еще ярче это проявляется при обучении собак. При всех ошибках собаки дрессировщик должен прежде всего искать ошибку в своих действиях. Во всех без исключения моментах дрессировщика, последний должен мыслить не умом своего масштаба, а заключать свою психику в определенные границы миропонимания собаки. Эта черта является главнейшей и в то же время труднейшей при дрессировке.
Постоянное напряжение нервов, постоянное сдерживание себя при ошибках собаки, — вот главнейшие причины расшатывания нервов дрессировщика. К этому надо добавить, что такая «нагрузка» является ежедневным явлением. Все это говорит о приравнивании должности дрессировщика к «вредным цехам», требуя увеличенного времени отдыха.
Будущее покажет во что это выльется. Специальные врачебные комиссии вырабатывают соответствующие нормы.
Мы считаем необходимым указать на это, ибо десятилетняя практика наглядно показала, что постоянная работа с собакой изнашивает нервную систему значительно скорее, чем какая-либо другая работа.
Дело применения служебных собак в целом, особенно за последнее пятилетие, шагнуло значительно вперед. Тяжелый фронт борьбы с кустарничеством в основной своей идее остался позади. Сейчас молодой дрессировщик научился анализировать. Это и есть тот основной момент, стоивший неимоверных усилий в борьбе со старыми методами дрессировки. Работникам старой школы метод анализа был явно невыгоден, ибо он срывал ореол таинственности «великого мастера» дрессировщика. Это и затрудняет борьбу. Но борьба в основе своей закончена и первая боевая позиция взята наукой. Молодому дрессировщику даны твердые научные данные, благодаря которым он, не блуждая в потемках, умеет сам путем анализа найти такой вид возбудителя, который в данный момент, при данной обстановке и при данном состоянии собаки, даст желаемый эффект. Главное сделано.
На ближайшей очереди стоят другие вопросы, — вопросы, требующие срочного решения, вернее не решения, а начала упорной проработки их. Это вопросы норм веса и роста (стандартизация) собак, а затем вопросы психо-технического обследования дрессировщиков и (что еще труднее) собак.
До сих пор мы исходили в вопросах выращивания молодняка, беря в основу «личный опыт» и «приблизительные» определения. Мы не имеем стандартных норм роста и веса и зачастую, видя болезненно раздутого щенка, говорим об его «хорошей упитанности» (пример несколько груб, но в принципе это так). Для определения той же «упитанности» обычно «прикидывают» щенка на руку и выносят с безапелляционным видом то или иное определение. То же обстоит и со взрослыми собаками. Ведение ежемесячного провеса совершенно не спасает положение вещей.
Допустим, что двухлетняя собака имеет следующую (примерную) запись провеса (все взвешивания производились до еды): сентябрь октябрь ноябрь декабрь 35 кг 33 кг 31 кг. 29 кг — можем ли мы сказать, что эта собака теряет свой вес и положение угрожающее?
Конечно, нет. Так как мы не знаем ее нужного, полезного рабочего, среднего веса, если ее рабочий вес должен быть около 32-33 кг, то промерку октября — 33 кг мы запишем как «0» (нормальную) и результат провески сентября — 35 кг мы отнесем к невнимательности владельца собаки за перекорм; если же ее рабочая норма будет около 35-36 кг, то промер того же октября — 33 кг мы будем считать уже как минус и также отнесем к невнимательности владельца собаки за недокорм; провеска декабря — 29 кг и это падение не страшно, ибо оно естественно с наступлением холодов.
Итак из приведенного примера для определения среднего рабочего веса видно, что по этой линии мы ушли не далеко; простые взвешивания, как бы они часты и правильны ни были, дают не так много, как кажется с первого взгляда. Они «безотносительны» и это их главный минус — мы до сих пор не знали хорошо или плохо 35 кг для собаки такого-то возраста, а раз это так, то мы не можем и сказать в плюс или минус идет рядом стоящая цифра.