Персидские воины. Прорисовка с барельефов Персеполя.
Никогда еще навстречу азиатскому войску не выступало войско даже приблизительно равное войску Александра, и притом так прекрасно дисциплинированное. В нем было около 40 тысяч человек при полной соразмерности отношения между пехотой и конницей. Ядро македонских национальных войск, при нем легковооруженные войска из подчиненных Македонии земель, и весьма умеренное количество эллинских союзных войск, 7 тысяч гоплитов, 600 тяжеловооруженных всадников, 5 тысяч наемных гоплитов и 1,5 тысячи фессалийской конницы. Главное начальство над этой армией Александр принял на себя на деле; для предводительствования отдельными частями у него были в распоряжении опытнейшие военачальники, выросшие под знаменами его отца; кроме того, он мог воспользоваться всеми успехами, которые были сделаны военным искусством последней четверти века. Он сосредоточил все свои силы, готовясь нанести удар на суше, и тот небольшой флот, который был в его распоряжении, играл лишь незначительную роль.
И персы не уступали ему в своих военных приготовлениях; при персидском дворе греческие беглецы играли видную роль, и их совета слушались в военных делах. Особенным влиянием у царя пользовались в это время два выходца с Родоса, Ментор и его брат Мемнон — люди весьма способные. Успели воспользоваться и опытом похода Кира Младшего, и благоприятным временем, и набрали довольно значительное число греческих наемников; на это потратили лишь небольшую часть бесполезно и бессмысленно нагроможденных в царской казне груд металла, которые позднее, в большой своей части, достались в добычу победителю. Но противовесом к влиянию греческого элемента служило самомнение, предрассудки и необычайная медлительность в делах, присущие туземной персидской знати. Оба эти влияния беспрестанно сталкивались то в том, то в другом вопросе, так что нередко решение зависело исключительно от прихоти царя. Вот почему один из афинских выходцев, Харидем, дерзнувший не вовремя, со свойственным афинянину свободомыслием, подать совет о замене туземных войск наемными греческими, тотчас был казнен. Разгневанный царь схватил его за пояс и тем подал своим рабам знак, чтобы они его прикончили.
Победа при Гранике
Первая победа на азиатской почве была одержана при маленькой фригийской речке Граник, впадающей в Пропонтиду, километрах в двадцати от Кизика.
Бронзовая статуэтка Александра Македонского, найденная в 1761 г. в Геркулануме.
Вероятно, является уменьшенной копией статуи Лисиппа, изображавшей царя в битве при Гранике, где во время схватки он потерял шлем.
Александр выстроил свое войско по правому берегу речки, на виду растянутой линии персидской конницы. Он лично начал наступление во главе конного отряда македонской знати, причем прежде всего пришлось переправиться через речку. На противоположном берегу ему тотчас же пришлось вступить в опасный и горячий бой с персидской знатью, которую нельзя было упрекнуть в недостатке личной храбрости. Диодор рассказывает, что сатрап Ионии, родственник царя, хотел именно здесь поддержать славу Персии и предполагал, что именно ему суждено отвратить от Азии грозящую ей опасность. Но в общем предводительстве ощущался такой недостаток, что при втором натиске лучшая часть войска, многочисленный и хорошо обученный отряд греческих наемников совсем не был введен в дело и вступил в битву уже тогда, когда персидская конница была рассеяна и все македонские силы обратились против этого отряда. Так это первое персидское войско, сатрапское войско, не имевшее никакой внутренней связи, было разогнано и уничтожено. С пленными греческими наемниками поступали сурово: они были отосланы в Македонию как рабы за то, что сражались на стороне варваров, против общеэллинских решений. Вообще говоря, во всей этой первой части своего предприятия Александр особенно выставлял на вид национально-эллинский характер войны; в этих же видах он чрезвычайно любезно относился к Афинам, отправив в дар городу 300 доспехов из личной добычи. В этой первой битве выяснилось, как ничтожно может быть значение сопротивления, оказываемого грекам персидскими войсками. Состоявшие в персидской службе греки, как, например, Мемнон, советовали избегать битвы и сосредоточить все внимание на действиях сильного флота в Эгейском море. К сожалению, этот разумный план, который мог бы отсрочить решительные действия, был отвергнут благодаря самомнению и даже предрассудкам персидских вельмож.