Публичные менялы также заботились о вложении государственных денег, занимались разменом иностранных на отечественные и наоборот (справа): меняла сидит за прилавком; по левую руку от него решетка, по правую — куча монет и посетитель, несущий мешок (барельеф из Ватикана), Как частные, так и общественные менялы составляли в Риме особую замкнутую корпорацию и имели свои конторы на форуме у храма Кастора.

Внутреннее устройство

Внутреннее государственное устройство осталось демократическим и даже, можно сказать, стало еще более демократичным в своих формах. Всемогущество власти более чем когда-либо сосредоточилось в руках немногих фамилий, среди которых давно уже и в силу высокого общественного положения, и в силу унаследованных фамильных преданий, и в силу разнообразной политической практики установилось известного рода развитие, которому во многом способствовали занимаемые ими высокие государственные должности и присутствие в сенате. Ко всем этим преимуществам, и как бы удваивая их значение, в последнее время прибавилось и громадное обогащение. Эта знать состояла лишь в самой незначительной своей части из древнепатрицианских родов. Среди патрицианских консулов в период 366–173 гг. до н. э. насчитывают представителей только 16 таких родов (gentes), среди которых, например, в одном роде Корнелиев было не менее 30 имен. Большую же часть составляли плебейские роды, поднявшиеся в качестве служебной аристократии и достигнувшие положения, равного с родовой аристократией — так называемое сословие благородных, которое в качестве замкнутого кружка все более стремилось к тому, чтобы отстоять за своими семьями право на особое, привилегированное положение. Это положение с той поры, когда цари и народы от Гвадалквивира (Бетиса) до Оронта стали униженно ухаживать за римским сенатом и каждым из его сочленов, стало поистине царственным, даже более чем царственным.

Благородное сословие. Всадники

Избранный кружок фамилий с завистливым соревнованием постоянно следил за тем, чтобы все выгодные государственные почести непременно выпадали на долю одного из представителей их кружка; и когда какой-нибудь неродовитый человек из народа стремился занять одну из высоких должностей, которые они себе отмежевали, то они все, словно один человек, восставали против него, как против дерзкого нарушителя их прав. Закон Клавдия 218 г. до н. э. запрещал сенаторам и сыновьям сенаторов вести морскую торговлю. Этот закон, который, конечно, нетрудно было обойти, все же способствовал тому, что рядом с сословием патрицианско-плебейской знати образовался второй привилегированный класс общества, класс богачей, финансовых тузов — сословие всадников. В новейшем периоде настал и на их улице праздник. Общий строй римского государства и быстрое распространение его могущества на громадные пространства провинциальных земель вынудили правительство прибегнуть для собирания даней, для эксплуатации казенных земель к той же откупной системе, которая давно уже применялась в Италии для казенных владений, для сбора поземельных податей и других сборов. Крупные капиталисты или банкиры соединялись в большие общества, которые обеспечивали государственной казне общую сумму дохода с леса, пруда, провинции, по приблизительному расчету даже выплачивали этот доход вперед, за что получали право на свой счет и риск собирать подати с провинции и эксплуатировать ту или иную собственность.

Гробница банкира. Реконструкция Л. Канины.

Интересы этих богачей и составляемых ими акционерных обществ не расходились с интересами знати. Тому обществу, которое, например, откупило подати в Сицилии, были необходимы претор этой провинции и квестор, на которых были возложены заботы о финансовой части в управлении этой провинции. И все это способствовало достижению одной и той же цели: расширить количество крупных богачей, особенно увеличить до невероятной цифры богатства этих богачей, а число собственников средней руки и особенно благосостояние этих мелких собственников уменьшить.

Народ

Постепенное исчезновение среднего сословия и сословия свободных землепашцев среднего состояния, которые некогда служили главной основой могущества республики, стало наконец бросаться в глаза как тяжкое социальное и политическое бедствие. Римское правительство, сенат и чиновники не могли этого бедствия не заметить и даже пытались бороться против него обычными в то время средствами — например, основанием новых колоний, которых в период 218–133 гг. до н. э. образовалось не менее 45; но это не приводило ни к какому результату. Это зло, как и все ему подобные, переплелось и спуталось с целой сетью тяжелых социальных зол и вызвало необходимость реформы, которую мог предпринять только человек дальновидный и уверенный в себе, только первоклассный государственный человек и с таким весом, который исключал бы всякие сомнения. Таким человеком мог быть только Сципион Эмилиан, и всем было известно, что в кружке Сципионов лелеялись подобные замыслы великих реформ. Гай Лелий, друг Эмилиана, предложил в качестве народного трибуна новый закон о распределении земель, но тотчас же взял его обратно, испугавшись огромных трудностей проведения. К тому же кружку принадлежал и совсем еще молодой человек, который теперь решился взять этот вопрос в руки: Тиберий Семпроний Гракх, по матери своей, Корнелии, внук победителя при Заме.