Брак Тиберия с Юлией тоже был очень несчастлив: эта безрассудная, необузданная женщина причиняла своему отцу, Августу, так много огорчений, что он вынужден был удалить ее от двора и отправить в изгнание на остров Пандатерию. Клавдий Друз Старший, как уже было сказано, умер еще в 9 г. н. э. — один Тиберий Клавдий Нерон остался наследником Августа. Август, как предполагают, не питавший к нему личного расположения, поступил так, как того требовал государственный интерес: он усыновил Тиберия, а тот, в свою очередь, усыновил своего племянника, юного Германика. Затем его влияние стало более и более выказываться в управлении государственными делами. Отправившись в служебную поездку по Иллирии, Тиберий был внезапно возвращен с пути и вызван в Нолу, где заболел Август, с которым Тиберий расстался в Беневенте. Но Тиберий уже не застал его в живых: 19 августа 14 г. н. э. Август скончался на 75-м году многознаменательной жизни и ровно 57 лет спустя после вступления в то первое консульство, которого добились для него его войска.
Гробница Августа. Реконструкция XIX в.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Утверждение принципата. Дом Юлиев — Клавдиев и его падение. — Возвышение Флавиев
Император Тиберий
Известный анекдот заставляет Августа на смертном одре говорить об актерстве в жизни и даже влагает в его уста вопрос: хорошо ли он сыграл свою роль в жизненной комедии. Ни о ком невозможно было распустить более неправдоподобного и более несправедливого анекдота, и менее всего он может быть отнесен к Августу. На него уже в ранней юности была возложена в высшей степени важная и трудная задача, при этом назначены условия ее выполнения, и в течение долгой жизни, полной трудов и опасностей, он эту задачу блистательно разрешил. Своими успехами он был обязан той глубокой общественной необходимости, которая лежала в самом существе общего положения и настойчиво требовала соединения правительственной власти в руках одного правителя; но этими успехами он был обязан и полной беспристрастности своей натуры и государственному уму, с которым он, равнодушный к внешнему блеску и великолепию власти, сумел удержать ее в руках и направить к достижению определенных целей. Его домашний быт почти ничем не отличался от быта других вельмож, которые, как и он, имели дома в древнепатрицианской части города и, по обычаю римской знати, многочисленную дворню из рабов, составлявшую некоторое подобие двора. На внешнюю обстановку своей жизни он, по-видимому, обращал мало внимания. Тем не менее, его власть с каждым годом возрастала. Его похороны напоминали похороны монарха, правившего огромным царством, а те божеские почести, которые впоследствии были ему возданы, были только соответствующим воззрению древних выражением того, что и сам Август, и все совершенное им заслуживает памяти и признательности в потомстве.
Храм Августа (слева). Божественный Август (в центре). Тиберий (справа). По изображениям на монетах.
Внутренние дела
По самому свойству той своеобразной власти, которой обладал Август, было невозможно установить с полной определенностью факт наследования ему Тиберием, его приемным сыном. Но для всех это было совершенно ясно, и сам Тиберий после краткой и довольно лицемерной нерешительности оказался вполне готовым к наследованию (он правил с 14 по 37 гг.). 55-летний Тиберий — новый правитель Рима — был полнейшим представителем всех доблестей и всех пороков того древнего патрицианского рода, из которого он исходил. Он давно уже успел выказать, занимая самые разнообразные и весьма трудные должности, что он обладает большими способностями, что он отличный воин и выдающийся государственный человек; но он не умел заставить себя любить, да и не искал этого и, таким образом, представлялся всем в потомстве мрачным и жестоким тираном, причем светлые, несомненно присущие ему стороны скрываются под теневыми сторонами его типа. Во внутреннем строе государства монархическое начало при нем проявилось еще резче. Комиции и другие выборные народные собрания исчезли, и вместе с тем угасло одно из важнейших начал древнеримской жизни: народ отныне стал сходиться только в амфитеатре, в цирке, на театральных представлениях, где он иногда мог подурачиться, а иногда позволить себе и более серьезную демонстрацию. Сам правитель (princeps), в некоторых отношениях даже превосходивший своего предшественника личными достоинствами, еще более его явился господствующим центром в государстве и в обществе в такой степени, что даже избегал вступать в деловые отношения с сенатом, который преклонялся перед его властной волей, перед его проницательным разумом и большой опытностью в делах.