Вещь дивная и в России невиданная: символисты в полном составе оказываются футуристами и в полном составе присоединяются к партии пролетариата (по крайней мере, идеологически).
В это самое время появляются, однако, и новые люди на арене украинской литературы. В Харькове трое: В. Сосюра, М. Хвильовый и М. Йогансен выпускают совместно с Владимиром Коряком сборник «Жовтень» и кладут начало «харьковскому периоду» украинской литературы. Скоро к ним присоединяется Валериан Полищук, переживающий перелом в миросозерцании и в приёмах творчества.
По инициативе Еллана в Харькове основывается союз пролетарских писателей «Гарт». В него входят Соссюра, Хвильовый, Коряк, Йогансен, Полищук, Иван Кулик, а через некоторое время и П. Тычина.
Около этого же времени в Киеве объединяются футуристы в «Ассоциацию панфутуристов» – организацию с вполне коммунистическими устремлениями, если и не всегда чёткой художественной политикой. К группе присоединяются молодые таланты: Г. Шкурупский, М. Бажан, тогда как футуристически настроенный Г. Коляда, входит в Харькове в «Гарт».
Между «Гартом» и «Аспанфутом» некоторое время происходит борьба за гегемонию, прерываемая несколькими попытками к соглашению.
Но объективно «Гарт» и «Аспанфут» уже фактически объединяют лучшие силы новой украинской литературы под знаком революционно-марксистского мировоззрения.
Осколки просто украинской литературы – Филиппович, Зеров, М. Рыльский, Загуд – остаются в ничтожном меньшинстве.
В определённый момент, около 22-23 года, выясняется, что в украинской литературе предводительствуют революционно-марксистские организации, в то время как в России так наз. «попутчики» одни представляют настоящую литературу, а «пролетарские» поэты не выходят за пределы ученических упражнений.
И причины этому не только в относительной слабости дореволюционной украинской литературы – причины лежат глубже. Украинская литература никогда не была литературой господствующего класса: поэтому она сравнительно легко рассталась с буржуазной идеологией.
Украинский национализм ещё до революции имел несомненное социальное основание и ни в коем случае не исключительно кулацкое.