- Сучок, что ли, хочешь сшибить? - весело крикнул Сеня. Теперь он стоял рядом с Митей и пристально следил за белкой, которая в секунду взобралась на макушку высокой ели.
- Почему сучок? - недоумевающе спросил Митя.
- Потому, что белка была уже в двух-трех метрах от того места, куда ты стрелял.
Сеня вдруг умолк; не переставая смотреть вверх, он приложил приклад ружья к плечу, остановил дыхание и выстрелил.
Буско вильнул хвостом и нетерпеливо залаял. Он стоял под самой елью и, конечно, не видел, что творится наверху. Но слух собаки в несколько раз острей слуха человека; кроме того, обоняние нередко заменяет ей и уши и глаза. Словом, Буско знал, что белка сейчас будет падать, и насторожился.
И точно, на самой верхушке мелко задрожал тоненький сучок. Затем показалось белое брюшко падавшей белки. Но, вдруг зацепившись передними лапками за ветку, она повисла, как игрушка на новогодней елке. Светло-серый мех ее блестел в лучах утреннего солнца, задние лапки искали опору, чтобы удержаться. «Вот бы срисовать», подумал Митя. И в это время белка сорвалась и медленно покатилась с ветки на ветку. Буско теперь лаял радостно, делая прыжки навстречу смертельно раненому зверьку.
- Неси сюда! - приказал собаке Сеня. Подражая деду, Сеня дунул в беличий мех - в одно, другое, третье место, - сквозь мягкий пух везде проступала нежная белая кожица.
- Самый первый сорт!..
Мите не терпелось подержать белку.