Дело разрешить мне предоставь самой!
Разве я отца родного не люблю?
Старости твоей, поверь, не оскорблю,—
Как мне жить прикажешь — так и поступлю
Хватит у меня и силы и ума,
Чтоб ответ батырам я дала сама!..
Услыхав эти слова от Барчин, десятитысячеюртный народ конгратский отстранился от нее: «Э, она, оказывается, тоже своевольна, чтоб ей молодой умереть! Слабый с сильным не связывается! Наговорит она батырам вздора всякого, из-за ее злосчастного нрава будет нам всем беда великая, — растопчут они нас! Если сама хочет им ответ давать, не боясь их гнева, пусть отъедет от нас, пусть говорит с ними в безлюдном месте!» — Так сказали конгратцы.
Сняв юрту Барчин со становища десятитысячеюртного народа конгратского, люди ее отнесли — и поставили на вершине уединенного холма.
На этом холме со своими девушками стала жить Барчин, в стороне от всего племени…
С восходом солнца поднялись девяносто батыров калмыцких, вышли из девяноста пещер Хагатанских гор — сели на коней и к полднику прибыли к юрте Байсары.