Из зиндана в тот подземный ход — едва
Великанова пробилась голова…
Гладит его шею, плача, Ай-Тавка, —
Ведь ее надежда так была сладка,
Но судьба, как видно, слишком жестока, —
Должен Алпамыш в зиндане жить пока!
Все же утешает он Тавку-аим:
— Приходи, — хоть тут друг с другом посидим, —
Нежною беседой душу усладим…
Ходит Ай-Тавка к зиндану что ни день,