Сел среди дороги, — он совсем ослаб,
Он сидит — горюет, думает:
«Куда Старая кобыла убежать могла б?»
Алпамыш подъехал — задает вопрос:
— Что ты в прах дорожный, словно камень, врос?
В чем, сынок, причина этих горьких слез?
Кто тебя, скажи, обидел без вины?
Это чьи, скажи, пасутся табуны?
Кто хозяин их? Кто жители страны?
Езжу на стоцветно-резвом я коне,—