— Спросите короля Ричарда, желает ли он взять ее за себя с таким приданым и с вышесказанными землями в придачу.
Вопрос был передан. Ричард принял угрюмый вид, перестал шутить.
Он обернулся к аббату Мило, который случился подле него:
— Где эта крошка, дама? Аббат выглянул в окно.
— Господин мой! — произнес он в ответ. — Она в плодовом саду, и с нею, кажется, графиня.
Ричард вскочил, словно его ударили хлыстом. Но подтянувшись, он повернулся и посмотрел из окна в густолиственный плодовый сад. Долго смотрел он и видел (как и Мило) двух девушек, высокую и маленькую, одну в алом платье, а другую в белом. Обе стояли в тени рядом. Жанна склонила голову. Наваррка держала в руках драгоценное украшение, висевшее у той на груди. Но вот Беранжера обняла Жанну рукой за шею и прильнула своей головкой к самой ее груди, чтоб разглядеть его. Жанна все ниже и ниже склоняла голову: они прижались щека к щеке. Тут король Ричард вдруг отвернулся; отчаяние ясно отразилось у него на лице. Сухо сказал он:
— Скажите королю, что я согласен!
В течение докучных переговоров в два-три последующие дня было условлено: принцесса будет в городе Байоне ожидать прибытия королевы-матери с ее флотилией; с ней вместе отплывет в Сицилию; туда приедет король встретить ее и там сочетается с ней браком.
Что произошло у нее с Жанной в плодовом саду, ни одной душе не известно; только, расставаясь, они целовались. И ни сама Жанна не сказала Ричарду, ни он не спросил ее, почему прильнула тогда Беранжера к ее груди, или почему она, Жанна, так низко наклонила голову… Бабье дело!
Итак, пламенное сердце принесло себя в жертву;