— Возлюбленный мой государь! — начала Жанна. — Вы, кажется, что-то посеяли и в скором времени должны увидеть жатву.
Король рассмеялся.
— Бог свидетель, сеял я довольно на своем веку. Но по большей части не было всходов: кажется так. И мои жатвы неважны. Ну, в чем же дело, сестрица?
— Прелестный государь! — промолвила королева. — Не знаю, право, как вы примете это. Ваша возлюбленная, пикардийская дама, ожидает, и в скором времени, ребенка… Сестра моя Беранжера очень обижается.
Король Ричард весь задрожал; но от лихорадки ли, которая никогда не покидала его надолго, или же от радости, или от сердечной тревоги, кто знает?
— О, сестрица! — воскликнул он. — О, сестрица, вы в этом твердо уверены?
— Я была в этом уверена еще тогда, как виделась с ней осенью в Мессине. Но теперь и спрашивать нечего.
Король вдруг оставил сестру и направился на половину будущей королевы. На балконе сидела Беранжера, а с ней все ее дамы, только Жанна немного в стороне. Как только доложили о приходе короля, все вскочили на ноги.
Не глядя ни направо, ни налево, он пристально посмотрел на Жанну, и его резкое лицо загорелось, а глаза лихорадочно заискрились. На эти знаки Жанна отвечала тем же: она также была в сильном возбуждении. Ричард прикоснулся усами к ручке Беранжеры и увел с балкона Жанну, сказав ей:
— Пойдем, милая моя!