— Помилуй Бог! Не могу я смотреть на это! — отозвался он.
— Что ж тут такого? Они дерутся из-за мертвеца, — спокойно пояснил араб.
— Весьма возможно, — согласился маркиз. — Ты, друг мой, свыкся с мыслью о смерти; и я тоже. Я не боюсь никого из живых людей; но эти большущие рыбы приводят меня в ужас.
— Ты дурак! — возразил араб. — Они просто добывают себе пищу. Но ты и я, мы ищем для себя чего-нибудь получше: мы должны добывать пищу для души своей. А душа человека страшно прожорлива; и ее вкусы более странные, нежели вкусы акулы.
Маркиз посмотрел на мух.
— О, Боже мой! Араб, послушай: уйдем отсюда! Неужели нет покоя от этих мух?
— Конечно нет, и никогда не будет, — сказал араб. — Здесь брошены тысячи убитых, а мухи ведь тоже есть хотят.
— Фу! Это ужасно! — обливаясь холодным потом, проговорил Монферрат.
Араб повернулся к нему. Лицо его было закрыто, а голова — одно безобразие: словно торчал колпак плаща, и голос выходил, как из порожней одежды.
— Послушай-ка, маркиз Монферрат! — обратился к нему этот голос. — Что тебе от меня надо здесь, у Мушиной Башни?