Они оставили заложников: Бургундца, Бовэсца да Генриха Шампанского — одного друга, одного врага и одного дурака. Как видите, было основание поднять меч на этих негодных турок! Ричард городил огород, а им, беднягам, приходилось поливать его своей кровью
Итак, король Филипп уехал домой; маркиз отправился в Ливан через Сидон; а Ричард, отлично знавший, что и здесь и там, на родине, они желают ему зла, обратил свои взоры к Иерусалиму.
Когда пришло время налаживать поход, Ричардом овладело нервное беспокойство за тех, кого ему приходилось оставить в Акре. Он мог быть хорошим или дурным человеком, мужем, любовником, но несомненно, что это был страстно любящий отец. Каждый изгиб, каждый вопль его необузданного сердца служил доказательством. Сердце человеческое — радушная гостиница, что распахивает настежь двери и раздается широко для всех приходящих; но общество в ней бывает разное.
Сердце Ричарда вмещало лишь троих — Христа с Его утраченным крестом, Жанну с ее поруганной честью да маленького Фулька на ее груди.
Самый безмолвный, но зато и самый красноречивый из всех этих гостей был Христос. С того знаменательного дня в Фонтевро Ричард больше не видал, чтобы Он кивал ему головой; но изо дня в день он думал о Нем и считал своим долгом быть Его слугой. Вот на какие хитрости пускался этот великий душой человек! Но было еще два гостя, — крошка Фульк, который требовал для себя всего, и кроткая Жанна, которая не требовала ничего. А за стеной душевной обители стояла Беранжера, которая то сжимала, то разжимала свои ручки. Чтобы служить Христу, Ричард сочетался браком с королевой; чтобы служить королеве, он отстранил от себя Жанну; чтобы почитать Жанну, которая принесла ему в жертву свою честь, он отрекся от королевы. Наконец, теперь он молил Христа, чтобы Он спас его Фулька, его первого и единственного сына.
— О, мой Спаситель Христос! — взывал он в свою последнюю ночь в Акре. — Пусть все это закончится служением Тебе! Но если, Господи, мне удастся вернуть почтение Тебе, пусть честь этого почиет на мне и на моем сыне. Не думаю, чтоб это было слишком большое требование с моей стороны. Но вот еще о чем хочу Тебя просить прежде, чем уеду. Сохрани сокровища мои, которые я оставляю здесь в залог, ведь я отлично знаю, мне уж больше не владеть ими…
Он поцеловал мать и дитя, утешая их, и вышел, не решаясь даже оглянуться на дом.
Ричард укрепил Акру как умел, то есть очень хорошо. Он поправил гавань, оставил в ней свои корабли, устроил сторожевые посты между Акрой и Бейрутом, между Бейрутом и Кипром. На Кипр он послал Гюя Люзиньяна быть его наместником или хоть императором, если ему вздумается. Чтобы утешить Жанну, он оставил при ней аббата Мило, а управление городом и гарнизоном вручил виконту де Безьеру. Поисповедовавшись, подкрепившись Святыми Тайнами, он провел последнюю ночь в Акре, с 20-го на 21-ое августа. Наутро, как только забрезжил свет, он повел свою рать на Иерусалим.
Ближайшей целью похода была Яффа, к которой шла дорога между горным хребтом и берегом моря, поблизости от того и другого. Обозов было немного или, вернее, почти ничего, а дорогой нельзя было надеяться найти пропитание: Саладин постарался все уничтожить. Правда, суда не отставали от рати: на них везли подкрепления и припасы. Но все-таки, в общем, дело представляло не очень-то приятный вид. Ричард знал отлично, что не особенно высокий хребет Евфраимов, покрытый густыми дубовыми лесами, представлял собой прекрасное прикрытие: сарацины могли там двигаться за ним по пятам и когда угодно нападать на христиан с чела, с тыла, с левого боку. Для Ричарда и его рати то был томительный путь опасностей, тревог — и никакой славы!
Шесть недель Ричард выдерживал, во главе своей рати, непрерывную битву, где все силы неба и земли, все могущество Магомета, все враги в его собственных рядах — все дружно нападали на него. Ричард один встречал беды с бледным лицом, с твердым взглядом, с крепко сжатыми зубами. Как ни вызывали его чужие и свои враги, он решил, что ни сам не будет нападать, ни своих друзей не допустит до этого, покуда неприятель не будет всецело у него в руках. Восхищайтесь им вы все, знающие, что такое долготерпение, и как трудно достигнуть его.