— Га, клянусь Святым Ликом! Пусть-ка постоит на коленках, Боген! Это для него новая привычка, но полезная для человека его ремесла. Все воины приходят к этому рано или поздно… Да, рано или поздно, клянусь Богом!
Тут Ричард нарочно встал на ноги и пошел к трону. Его высокий рост как бы добавлял отвращение, вызываемое Генрихом. Король вскинул на него глазами и оскалил свои клыки.
— Ну, что еще, сэр? — спросил он сына.
— Довольно. с меня, сэр, если вообще солдату подобает стоять на коленях, — отозвался Ричард.
Король сдержался, проглотив слюну.
— А все-таки, Ричард, — сухо, как пыль, разлетелись его слова, — все-таки вы скоренько преклонили колени перед мальчишкойой-французом.
— Перед моим сюзереном? Да, это правда, сэр.
— Он тебе не сюзерен! — заревел старик. — Я твой сюзерен, клянусь небесами! Я .тебе дал, я же могу взять обратно. Берегись меня!
— Светлейший государь мой! — произнес Ричард. — Заметьте, ведь я преклонил перед вами колени. Если я сюда явился, то единственно с этой целью; и уж никак не для того, чтобы вступать в словесную борьбу. Я прибыл из своих владений, и не один, а со всей своей дружиной, чтобы оказать вам повиновение. Будьте уверены, что и они, со своей стороны, отдадут вам должную честь, как я, если вы им дозволите.
— Ты пришел из земли, которую я тебе дал. Вот также приходили Генрих и Джеффри, чтобы грозить мне, — промолвил старик, весь дрожа в своем кресле. — Что мне твоя покорность, когда я испытал ихнюю! Покорность Генриха, покорность Джеффри!.. Пес!.. Что у тебя за слова, человечек!