— В первый раз слышу! — проговорил Старец. — Он был послан для других целей, но в остальном рука его свободна. Что еще имеешь ты сказать?
— А вот что, господин мой! — вымолвил аббат. — У нашего короля слишком много тайных врагов, которые злоумышляют против него за то, что он заботится об их душевном благополучии. Это так позорно, что верные слуги короля решили не дремать. Вот я, вместе с этой женщиной, которая дороже ему всего на свете (а он ей), и пришел предупредить ваше величество о гнусном замысле маркиза в твердой надежде, что вы не отнесетесь к нему благосклонно. Мы думаем, что теперь король Ричард осаждает Святой Град, а посему, без сомнения, ему помогает Всемогущий Бог. Но если дьявол, который любит маркиза и, наверно, завладеет им, переманит ваше величество на свою сторону, мы усомнимся в его одолении.
— Вы разве думаете, что Мелек-Ричард скажет вам спасибо за ваши заботы о нем? — спросил Старец едва слышным голосом.
— Господин мой! — возразил Мило. — Мы ищем не благодарности его, не его доброго мнения, а его спасения.
— Стремиться к спасению — одно, достигнуть и удержать его — Другое дело, — заметил Старец. — Ступайте назад, к выходу!
Они послушались, а хозяин дома долго сидел молча, не шевеля ни рукой, ни ногой. Случилось так, что в одну минуту проснулся ребенок у Жанны на руках, он принялся вытягиваться, изгибаться и пищать, требуя пищи. Жанна пыталась успокоить его тем, что мило покачивалась на одной ноге. Аббат в ужасе хмурился и мотал головой, но Жанна, не признававшая никакого господина в отсутствие Ричарда, не обращала на него внимания. Но вот юный Фульк заревел так, что резко зазвенели тихие стены величавого жилища. Мило принялся молиться. Никто не шелохнулся, кроме Жанны, для которой было совершенно ясно, что ей надо делать.
Она откинула назад свое длинное покрывало и открыла свое прекрасное лицо. Она расстегнула свою куртку и оголила грудь, которую поднесла к жадно ищущему ротику малютки. Непринужденность движения, склоненная головка, бессознательность придавали такую же красоту ее поступку, как и ее прелестям. Фульк забурчал от удовольствия, а Жанна, подняв глаза, заметила, что Старец уставился на нее своими сверкающими глазами. Но это не особенно ее смутило. Она подумала:
«Если про него говорят правду, так ему не раз приходилось видеть мать с малюткой».
Может, видел, а может, и нет: его поступок можно истолковать двояко.
Посмотрев минуты три, он приказал одному старому ассассину (не Эль-Сафи) пройти по зале к выходу.