— О, Боже христиан! — воскликнул он со слезами. — Какому великому делу Ты дал совершиться! Ты сотворил это зеркало Твоей власти, а затем Сам потемнил его!
Он поцеловал пылавшее чело короля Ричарда, затем выпрямился, глядя в лицо окружающим.
— Говорю вам, государи мои! Во всей нашей стране еще не видано такого царя. Мой брат, султан, готов скорей лишиться Иерусалима, чем дать умереть такому человеку!
При этих словах Ричард открыл глаза.
— Нет, Сафадин! Нет, друг мой! Еще ни смерть, ни Иерусалим не в моей власти. Заключи для меня с братом моим Саладином перемирие на три года, а там я, с Божьей помощью, опять приду сразиться с ним. На этот раз меня больше не хватает.
— Дорогой государь мой1 — спросил Сафадин. — Вы ранены?
— Ранен? — шепотом отвечал король. — Да, ранен в душу и сердце. Больно, ох, как больно, больно!
Преклонив перед ним колена, Сафадин поцеловал его перстень со словами:
— Пусть Бог, которого мы втайне исповедуем оба, Бог всех богов, сотворит тебе на благо, о брат мой!
Так сказал Сафадин, а Ричард улыбнулся ему в ответ и ласково кивнул головой.