— Светлейший государь! — начал он на своем языке. Элоиза вздрогнула. Король сказал:
— А, Ричард! Ты еще здесь, человечек?
— А где же еще, мой повелитель? — переспросил сын.
Отец посмотрел на Элоизу.
— Соблаговолите, мадам, признать в этом бароне сына моего, графа Пуату, — сказал он. — Да будет ему дозволено, мадам, приветствовать ту, к которой он стремился из такой дали, с таким смирением, черт возьми! Вашу белую ручку, Элоиза!
Странная девушка затрепетала, но все-таки протянула свою руку. Ричард, целуя ее, почувствовал, что она ужасно холодна.
— Надеюсь, сударыня, мы познакомимся друг с другом получше, но я должен вас предупредить, что не владею английским языком. Позвольте надеяться, что в нашем милом краю вы вспомните свой французский язык.
От дамы Ричард так и не получил ответа, зато он, ей Богу, разозлил отца.
— А мы надеемся, Ричард, что вы научите мадам чему-нибудь получше, — просопел старик свой вызов на бой.
— Молю Бога, чтобы мне не пришлось учить ее чему-нибудь худшему, господин мой! — возразил сын. — Вы согласитесь, может быть, что для дочери Франции ее родной язык может пригодиться.