Впрочем, Жанна сама была северянка, человек невпечатлительный. Для нее был привычной картиной, как простой шатер, этот серый небосклон, а также этот простор болотистых равнин, эти кучи камней, одна как другая. Но при мысли, что ее Ричард здесь, в нескольких верстах от нее, сердце ее горячо забилось. Ее единственной заботой стало — как разыскать его в таком большом городе?
Когда она добралась до Граца, уже совсем стемнело, и караульные собирались запирать ворота. Она им не мешала. Она заметила, что у ворот стоят ларьки, шалаши и даже маленькая церковь. В ней-то Жанна провела всю ночь, съежившись в комочек, в уголке, у алтаря.
В Штирии заря встает лениво. Жанна проснулась и еще в сумерках вышла, крадучись, из церкви, грызя корку хлеба. Весь пригород еще спал мертвым сном. Легкий ветерок шелестел в тополях и дул на поверхность городского пруда, нагоняя на нее морщины. Жанна обошла кругом городские стены, вглядываясь в их ободранные края, в огромные обветшалые башни, в аистов на крутых крышах.
— О, Боже мой. Господи! — взмолилась она. — Там, в мучениях, лежит мой любимец, король!
Резкий утренний ветерок стал свежее. Облака понеслись на запад, оставляя за собой небо чистое, свободное. С востока вдруг явилось красное солнце и зажгло целое зарево на вершине купола святого Спасителя. Вдруг из высокого окна угрюмой башни донесся мужской голос — звонкий, могучий, вздрагивающий на высоких нотах. Жанна схватилась за грудь, заслышав слова:
О, светлое время струится.
Радость опять загорится!
Всем покажет царица,
Как пылко ее сердце.
Солнце зажгло ее высоко поднятое лицо, заблестело в ее влажных глазах, заалело на ее губках, творящих молитву.