— Государь! Мы не осмелимся так поступить без особого приказания с вашей стороны.
— Чего же вам еще, если я вам отдаю его, дураки вы набитые?
Тут встал и выпрямился молодой рослый Герден.
— Господин мой и повелитель! — начал он. — Этот лорд — граф Пуату, твой сын.
Чудную картину представляли в эту минуту для греховодников глаза старика, сверкнувшие огнем при таких словах. Его речь, говорили потом, была ужасна, клокотала яростью.
— Клянусь Богом! — зарычал он, хрустя пальцами. — Так этот барсук — мой сын Ричард? Значит я, наконец, изловил его? Га-га-га! Клянусь лицом Господа, не я буду, если не вытравлю его оттуда сам!
Говорят, будто Лонгепе, или Длинная Шпага (сын короля от госпожи Розамунды), и Джеффри (другой побочный сын), вместе с Богеном, де Ласи и некоторыми другими, пытались воспрепятствовать ему, говоря, что он хочет стать вторым Тиэстом[34]. Напрасно! Спорить с ним было все равно что препираться с судьбой.
— Война так война! — с пеной у рта кричал старик. — С кем бы ни вести ее, — со своим сыном или с бабушкой. Неужели я дам врагу моему шляться по открытому полю, а сам буду сидеть у себя дома и лакать похлебку? Так не водится у нас в роду.
«Само собой разумеется, я выступлю в поход сегодня же вечером», — решил он и созвал охочих людей. К чести английских баронов надо признаться, что они наотрез отказались ловить сына своего повелителя и вообще оставлять город в такое опасное время.
— Как! — восклицали они. — Неужели частные обиды, как черви, подтачивающие плотину, должны подрывать основы государства? О, наш король и повелитель! Прилив наступил, вода бьет в шлюзах через край. Предупреждаем вас об этом!