— Государь! Вот прибыли от Франции послы с переговорами о мире. Как тут быть?
— А как хотите! — вымолвил король. — Дайте мне только спать!
Он говорил, как сонный, но полагают, что он только не хотел дать заметить свое бодрствование.
Состоялось наскоро совещание между Джеффри, его побочным сыном, Маршалом, епископом — с одной стороны и французскими послами — с другой. Для самого короля Джеффри просил только одного — дозволить перевезти больного в замок Шинон, чтобы не умереть ему на большой дороге, как старой гончей. Это было дозволено. Но больной не обращал внимания, что бы с ним ни делали: он проспал всю дорогу до самого Шинона.
К нему принесли пергаменты, припечатанные его собственной большой печатью. А он, совершенно разбитый, прикладывал к ним руку, не изрыгнув ни одного проклятия за разграбление его королевства. Но вот, когда лица, принесшие эти бумаги, уже удалились из комнаты, осторожно ступая на цыпочках, он вдруг вскочил с постели.
— Гюг! — пробурчал он. — Епископ Гюг! Поди-ка ты сюда.
Епископ поспешил вернуться и подойти к королю: они оба, каждый по-своему, любили друг друга. Владыка подошел и опустился на колени у кровати.
— Читай мне подписи на этих проклятых штуках! — проговорил король,
Гюг порадовался, думая, что королю полегчало, но в то же время он боялся, как бы потом не сделалось ему хуже.
— О, дорогой государь мой! — начал он. Но старый король прервал его, стуча ногами под одеялом: