— Ну что, Владимир Михайлович? — спросил помполит.
Голос механика донесся снаружи:
— Надо скреплять замок. Иначе все отвалится.
Диагноз, поставленный после осмотра, был неутешителен. Замок форштевня, иначе — крепления стального бруса, соединяющего концы носовой части корпуса, висел «на честном слове». Льды разодрали в клочья массивную стальную коробку в самом чувствительном месте форштевня — у ватерлинии. Многих заклепок недоставало, остальные ослабли.
Мы прошли только половину ледового пути. Впереди лежала третья тяжелая перемычка сквозного похода — недоступный пролив Вилькицкого, «уравнение со многими неизвестными», как его назвал капитан Николаев.
«Литке» не мог форсировать льды.
На летучем совещании у начальника экспедиции было принято короткое решение: отремонтировать ледорез своими силами, не допустить зимовки.
— Дело ясное, — объяснял Щербина в кубриках. — Ремонт в Касадодоке произведен недоброкачественно. Японцы подлатали корпус с таким расчетом, чтобы носовая часть ослабла после первой же встречи со льдами. Так и получилось. Снаружи на форштевне ничего не было заметно, а теперь полюбуйтесь: вместо заклепок ввернуты резные болты.
*
Савва Иванович умело подбирал людей.