О худшем старались не думать.
К утру переменился ветер, расчистил проход, но «Литке» не мог воспользоваться благоприятной обстановкой.
И когда истекли все сроки, радист «Малыгина» передал, что зеленая птица пролетела к нашей стоянке.
Неужели Куканыч? А что если это «Н-2» Алексеева, идущий с Диксона разыскивать товарища?
Увидел самолет четвертый штурман — Федя Сысоев.
Радостно вопя, он промчался по ледорезу.
Не обращая внимания на леденящий штормовой ветер, мы выскочили на кормовую палубу.
Амфибия как бы стояла на одном месте. Встречный ветер отжимал ее обратно, и пятнадцать миль — видимость с борта ледореза — Куканов одолевал почти полтора часа.
Погрузив самолет на кормовые ростры, мы снялись с ледового якоря.
Продрогшие пилоты рассказали о шестнадцати часах, проведенных на крохотной льдине. Когда, выяснив ледовую обстановку, они повернули обратно, горизонт затянуло пеленой снега. Обмерзли плоскости, самолет отяжелел, и Куканов решил сделать посадку на первое разводье. Два раза он снижался и снова направлял амфибию под облака, выбирая удобное место для ночевки. Наконец поле было найдено. Петрович выскочил на льдину и, обхватив обледенелое крыло, с нечеловеческой силой удерживал самолет, сопротивляясь яростному ветру. Амфибия парусила и рвалась из окоченелых рук. Хотелось отпустить ее, но воля к жизни и желание спасти машину моментально гасили эту мысль.