Голос снова поднасел:

— Что же это ты, Василий,

Прозевал, недосмотрел?

Потемнел с лица мой Тёркин

От обиды от такой,

Повернулась слава горькой,

Оборотной стороной.

— Вот ты как! Корить солдата!

Не суди, брат, ты не Бог,

Это я-то виноватый?