— А, Валя! Входи. Спасибо, что не забыл. В комендатуре меня, как заразного, обходят.
— Эх, товарищ майор, все люди б…!
— Так уж и все? А ты, а я?
— Если не все, то почти все. Мы что — мы солдаты, мы понимаем, а вот комендант, замполит — такие суки! Я ведь дежурил, когда вас забрали. Приехал к нам какой-то капитан из оперотдела. Заперлись они у полковника, а я у дверей слушал. Полковник все говорил: «просмотрели», «просмотрели». А замполит: «Я всегда говорил, что Панин подозрителен — необщителен, стихи пишет». Да что там говорить, товарищ майор! У меня тоже самое: скурвилась моя — американца себе завела!
— Как американца?
— Да так. За все хорошее мое. Я теперь не могу часто к ней ездить — опасно, а у американца сигареты, консервы, шоколад, а главное — прятаться не надо. Сообразила, что там и замуж может выйти за него — так прямо мне и сказала. Хотел я ей надавать по морде, а потом подумал — аллах с ней! Обидно, но чем же она виновата за наши порядки! Типичное не то — эти немки! Наша деваха так не сделала бы.
— Что ж ты теперь? — спросил Федор, думая о словах сержанта.
— Буду в отпуск проситься. Поеду домой и женюсь на нашей.
Вскоре Валька заторопился — надо было на дежурство.
— Прощайте, товарищ майор. Пришел бы провожать, да не пустят… Может, когда и встретимся.