— Как? Ведь мне Военный Совет отказал.
— Блат сильнее Военного Совета, товарищ генерал.
— Вот это здорово! — генерал расхохотался. — Мать, слышишь, герой и здесь героем оказался — моего «Хорьха» нам оформит!
— Да на что он тебе? Когда и где ты будешь на нём ездить? У нас и дорог-то нет для него.
— Ничего, мать. Какой же я генерал-победитель без трофея? Значит, поможешь, герой?
— С удовольствием, товарищ генерал. Если этим министерским крысам приходится делать, то как же мне для вас не сделать.
— Ну, спасибо. Я должен уже идти. Ты посиди с Наташей, обедать приходи, вечером потолкуем обстоятельнее.
Федор остался с Наталией Николаевной. Перешли в ее комнату. Здесь она, видно, проводила часы одиночества: вязала, вышивала, на столе лежал неоконченный пасьянс.
Она женским чутьем угадывала в Федоре какую-то нервность.
— Что, Федюшка, что-то не так на душе? Брав-брав, а в глазах тоска.