— Только для своих, — заговорщицки сказал он Федору, имея ввиду мнение политотделов об этих певцах, как об упадочных и вредных.
«Ну, что ж, простимся, так и быть,
Минута на пути,
Я не могу тебя забыть,
Прости меня, прости».
Лицо Кати — пьющей птицы всплыло в памяти.
Вошла «жена» с тарелками на подносе. Она незаметно рассматривала Федора. «Освободили», — подумал он, — «сделали наложницей, потом выбросят «по приказу» на родину. Что ее там ждет, прошедшую военную Германию и постели «освободителей»?
Перевернул пластинку — тот же голос со слезами в горле:
«… Обо мне не грусти, мой друг,
я озябшая, хмурая птица,