— По следам сестрички пошли…
— Бежать задумали…
— С кем из англичан встречались?…
— Кто завербовал?…
— Так значит «русский народ сам себе создает эти трудности?»…
В камеру Федора отвели под утро. Голова гудела, в ушах стоял крик следователя, и было, — как заноза, — случилось страшное и невероятное: его обвиняли в подготовке к побегу на Запад и шпионаже в пользу Англии.
Уже не высылка в СССР, не демобилизация, а лагерь, а то и похуже.
«Могли же они осудить Соню. За эти четыре дня все собрали — и про Делягина, и про Соню, даже у замминистра — «гостя» Баранова…
Баранов и Моргалин, конечно, отказались. Генерал не отказался бы, Вася не отказался бы, но их не спросят…»
Федор несколько раз подходил к окошку и разглядывал решетку — сломать, бежать, спрятаться… И хотя понимал безнадежность этого, воображению отдавался охотно.