— А дорого? — боязливо спросил Антошка, хорошо помня, что капитала у него только тридцать копеек.
— Гривенник.
— Это можно, — обрадовался Антошка и поспешно вспрыгнул на площадку остановившегося трамвая.
Вагон, как быстрая лодка, поплыл по непостижимой сутолоке Москвы.
— Вот тут. Слезай, — крикнул кондуктор на одной из остановок.
С большим волнением, с робостью и неуверенной радостью подошел Антошка к высокому дому, на котором толстыми золотыми буквами было написано «А в и а х и м». Сердце стучало часто и громко, как в запертой клетке молоток. Мысли летели вихрем, беспорядочным потоком.
Вот открылась широкая лестница. Пол вокруг нее блестел, как лакированный. Красный суконный половик, точно ковер, застилал ступени. Шаги на этом половике стали неслышными, беззвучными. Прерывисто переводя дыхание, Антошка поднялся в светлый, сверкающий зал, где за дубовыми барьерами сидели десятки что-то пишущих и считающих людей. Предъявил Антошка билет и голосом, которого сам не узнал — до того он был тонок и ломок — сказал:
— Кажись, выиграл?..
Подошли двое очень нарядных служащих. «Наверно, начальники», — подумал Антошка.
Сверили билет с печатной таблицей выигрышей, справились по каким-то книгам и бланкам. У Антоши даже сердце затрепетало: «А вдруг ошибка? Вдруг скажут — нет?..»