— Мы все казаки. Спокон веков все село казацкого роду! — загудели выборные.
— А вот проверим, проверим.
Открыли судьи полковые компуты. Развернули список турбаевских жителей. Начали считывать, сравнивать, сверять.
— Не вижу казаков здесь, не вижу, — нахмурился исправник и сердито постучал пятерней по турбаевскому списку. — Чем же вы докажите свое казацство?
— Вот тут у нас все в подробности…
И выборные подали обширный акт, составленный Коробкой.
Судьи с любопытством склонились над мелко исписанными листами бумаги, прочитали несколько строк, пошептались между собой, перемигнулись, перелистали акт до последней страницы и с брезгливой гримасой откинули в сторону, как что-то пустое и ненужное.
— Это не документ! — раздраженно сказал исправник. — Кто его написал? Кто составил? Какой нибудь брехунец, писака копеечный, смутьян пустолобый? Разве может суд, действующий по законам государыни императрицы, считаться с ним?..
Тогда заговорил один из судебных заседателей — плешивый бритый старик с иезуитским лицом, в больших очках, — заговорил мягким, стелющимся голосом:
— Нам жалко вас, жалко вашей темноты и ваших напрасных хлопот. Откуда вам залетела сумасбродная мысль про казацство? Жили бы и жили панскими мужиками, тихо смирно, послушно… Кто взбудоражил вас? Сознайтесь для своей же пользы. Кто научил в сенат обратиться?..