— Господи, ничего скверного или нечистого никогда не входило в уста мои.
— Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым, — был ответ ему с неба.
С тех пор нечистые язычники стали входить в Святую землю через Яффу, как бы через «уста Палестины», очищенным народом, то есть христианами. Теперь одних только русских паломников проходит через эти ворота обетованной земли до десяти тысяч человек ежегодно.
Когда я прибыл на пароход, то едва достал себе место в четырёхместной каюте. Все помещения были битком набиты паломниками. На палубах давка невообразимая. В три часа пополудни пароход снялся с якоря и направился в Александрию.
Прощай Иерусалим! Прощай, Палестина! Каждый уголок в тебе может до слёз растрогать верующего человека. И рано или поздно его снова потянет посетить колыбель христианской религии.
Четыре недели я провёл в Святой земле. За это время я посетил почти все места, куда обыкновенно заглядывает наш русский паломник. Можно бы объехать их в ещё более короткое время, но это было бы совсем противно мнению некоторых книжников, которые обязательным считают пробыть в Палестине не менее шести недель, вероятно, в память сорокадневного обозрения обетованной земли еврейскими соглядатаями. Они тоже осматривали её в летнее время, как сказано (Числа 13, 21), «дние же бяху дни весенни, предваряющии ягоды».
Для меня лично предварительное знакомство с Палестиной по книгам и фотографиям несколько ослабляло первое впечатление. Если бы не духовное значение известных мест и предметов, я на всё смотрел бы совершенно спокойными глазами. Некоторые из интеллигентных лиц, не потрудившиеся предварительно прочесть о современной Палестине, возвращались несколько разочарованными. Библейские картины, вычитанные с детства, рисуются нам в обстановке прекрасной природы, среди патриархальной жизни пастухов и земледельцев. Но… с приездом в Палестину, вся священная поэзия застилается металлом, деревом, камнем и пылью городов. Вся святыня заключается теперь в гробах, гробницах, могилах и пещерах. Сама иерусалимская почва, по которой ходили Христос и апостолы, местами погребена, говорят, на несколько сажень глубины. И когда вместо патриархальных сынов израилевых всюду встречаешь хитроумного грека или вспыльчивого араба, то окончательно вся иллюзия детских лет пропадает. Благо теперь простецам, которые пришли сюда с детской верой и впервые знакомятся с обстановкой Святой Земли и её историей. Вон они сейчас в пароходном трюме восторженно поют кем-то немудрёно сложенный прощальный гимн Иерусалиму, унося в сердце своём сладкую память о святых местах на всю жизнь:
«Сердцу милый, вожделенный,
О Сион, святейший град!
Ты прощай, мой незабвенный,