Кто-то предложил носить во время качки красные очки, как предупреждающее средство от морской болезни. Но укачавшаяся барынька предпочла лечь в постель и спокойно заснуть.
Рассматривая красивые острова Архипелага, мы услышали от помощника командира интересные сообщения о греках-островитянах. Между прочим, он рассказал нам, что на острове Патмосе существует православный монастырь, но в его монаществующую братию могут попасть только коренные жители этого острова. Посторонних не принимают. Почти каждый патмосский старец делается монахом, не отказываясь совсем и от житейских дел. Их голос, как старейшин народа, имеет решающее значение в общественных делах острова. Турки не вмешиваются в самоуправление греков. Они довольствуются податью, лишь бы им исправно её выплачивали. Конечно, главный доход у жителей Патмоса, как и на других маленьких островах, от моря.
На другой день по выходе из Пирея, мы пошли поперёк Архипелага на восток между Цикладскими островами. Оставляя Спорады вместе с Самосом вправо, пароход пришёл в Смирну. Нельзя быть близ столицы Малой Азии и не зайти в неё! С проведением Багдадской дороги будущность этого города громадна, но и теперь он поражает своими торговыми оборотами. В нём всегда шумно, и днём и ночью. Нагрузка и выгрузка товаров. Движение караванов верблюдов. Извозчики, носильщики, торговцы. Все кричат, жестикулируют, горячатся. Здесь Европа и Азия, как два потока, сталкиваются между собою, пенятся, крутятся и рассыпаются тысячами брызг. Греки, турки, евреи, сирийцы, итальянцы, французы, англичане, немцы… Кого тут только нет! Впрочем, не в одной Смирне сталкивается Восток с Западом. Апокалипсис упоминает целую плеяду городов (Ефес, Смирна, Пергам, Фиатира, Сардис, Филадельфия и Лаодикия), где эта борьба выражена в мистических предсказаниях на все времена мира.
На этот раз мы недолго стояли в Смирне, и только пассажиры первых двух классов позволили себе удовольствие походить по многочисленным магазинам города. Наши дамы приценялись, кажется, ко всему, что видели их глаза, но ничего не купили.
Ночью мы огибали остров Митилену, а рано утром вошли в Дарданеллы.
На пароходе был один из участников перевозки русских войск в 1878 году из Сан-Стефано в Одессу. Он знает последнюю русско-турецкую войну не по книгам и газетам, а по многочисленным рассказам её героев. И теперь, проходя Мраморным морем, он занимал нас интересными эпизодами, особенно из времени последней стоянки русских войск в виду Константинополя. При этом негодованию его на всех тех, кто помешал тогда нашим войскам взять столицу турок, казалось, не было предела.
Я заметил, у всех часто плавающих в турецких водах развивается наклонность к политике. Впрочем, это и понятно: в «восточном вопросе» заинтересованы все европейские державы, а потому представители их, в лице посланников, консулов, драгоманов, каждый день здесь «делают политику». В Константинополе всегда можно услышать сенсационные новости и чрезвычайно тонкие хитросплетённые соображения относительно будущего положения дел. А с посольствами и консулами волей-неволей приходится сталкиваться каждому иностранцу в Турции, а, следовательно — и войти через них в интересы политики.
Вечером при тихой ясной погоде пришли в Константинополь и стали на якорь в Золотом роге.
На этот раз я последовал нашим паломникам и остался ночевать на пароходе.
На обратном пути в Россию немногие из паломников осматривают Константинополь. Из пассажиров третьего класса съезжают на берег только те, которым надо пересесть на другой пароход, чтобы отправиться на Афон. Меня и самого не тянуло повторить осмотр древностей Византии. Не мог, однако, удержаться, чтобы ещё раз не взглянуть на бывший храм св. Софии. Мне кажется, сюда можно приходить любоваться постройкою Юстиниана хоть каждый день — и не надоест смотреть.