Откровенно говоря, я большего ждал от этого обряда. Особенно мне не нравилась толстая фигура апатично прохаживающегося грека и гнусаво распевающего духовные стихи. Лучше бы его совсем не было, так он портил впечатление от патриархального обряда.
В следующих небольших комнатах мы опять застряли в куче.
— В чём дело? — спрашиваю своих соседей.
— Да там, видите, записывают в поминальные книги имена родителей…
Общий вид русских подворий и Троицкого собора в Иерусалиме
Назад уйти нельзя; оставалось пройти гуськом вперёд мимо стола, за которым сидели толстые греческие монахи и собирали от паломников деньги.
— Нечего сказать, хорошо придумали! Никуда от них не увернёшься, — ворчал мой сосед.
Я не стал дожидаться очереди и попросил монахов отпустить меня поскорее. Они пригласили меня к столу, взяли деньги, дали мне большой разрисованный лист и тотчас выпустили из монастыря.
