Шуткой горазд и соленой и едкой, столичного типа
Нынче же — наоборот: ты лицом стал серьезен, сухой твой
Волос стоит будто лес, и на коже ни чуточки блеска,
Что придавали повязки бруттийские жгучей смолою,
А на ногах твоих грязных, запущенных — заросли шерсти;
Худ, точно ты застарелый больной, которого сушит
Четырехдневная, с давней поры угнездясь, лихорадка.
Скрытые в теле больном душевные муки мы видим,
Также и радость заметна: лицо принимает и этот
20 Облик отсюда, и тот. Но мне кажется, что изменил ты