Предал их смерти талант, изобильным стремившийся током.
120 У Цицерона рука отрезана, он обезглавлен,
Но не купалась в крови ничтожных юристов трибуна.
«О счастливый Рим! Ты творим моей консульской властью».
Если бы так Цицерон говорил, то Антоний не страшен
Был бы ему. И не лучше ль поэмы, достойные смеха,
Нежели слава и блеск вдохновенных речей Демосфена
Против Филиппа, хотя бы второй? Конец был жестоким
И для него, что бурлил как поток, восхищавший Афины
В дни, когда полный театр он держал в узде своей речью.