Верит в богов он, но слова не держит, а так рассуждает:
«Пусть с моим телом поступит Исида как ей угодно,
Очи мои поразит своим систром разгневанным, только б
Мне, хоть слепому, те деньги спасти, от которых отперся.
Стоят чахотки они, и разбитых колен, и вонючих
Ран: ведь и Ладас-бедняк был готов на подагру богатства
Ради, а он чемерицы не ел, Архиген был не нужен.
Что для него эта слава ступней, проворно бегущих,
Что ему скудная ветвь дает олимпийской маслины?
100 Как ни велик будет гнев божества, он не скоро наступит: