Он в беспокойстве всегда, за обедом он даже тревожен;
Как у болящего, глотка его пересохла, а пища
Пухнет, застрявши в зубах, и несчастный вино отрыгает:
Старое даже вино, альбанское, стало противно;
Лучшим его угостишь — на лице соберутся морщины
Сплошь, как будто его угощают терпким фалерном.
Если забота ему позволит хоть ночью забыться
И, на кровати вертясь, наконец успокоится тело,
Тотчас увидит во сне алтари оскорбленного бога,
220 Храм — я тебя, что обманут, и мозг до холодного пота