В эпоху консульства и империи Наполеон, энергично проводивший систему централизации государственного аппарата, также стремился перестроить систему народного образования.
Начиная с 1802 года, Наполеон проводит реформу школы: «В учреждении преподавательского персонала, — говорит он, — главная моя цель заключается в том, чтобы иметь средство управления политическими и нравственными мнениями».
Во время директории и консульства появилось огромное количество частных школ, вызванных к жизни тягой буржуазной молодежи к образованию. Их нельзя было уничтожить сразу, ибо их было слишком много, но основную роль должна играть правительственная система образования, центральным звеном которой является лицей. «Невозможно, — говорит Наполеон, — оставаться далее в таком положении, когда всякий может открыть торговлю образованием, как открывают торговлю сукном». Наполеон, который, по словам К. Маркса, «довел до совершенства… государственную машину»,[3] хочет и в сфере образования создать централизованную, иерархически субординированную систему.
Он перестраивает всю систему народного образования в желательном для себя духе. Искусной комбинацией законодательных постановлений и произвола, прямым и косвенным путем Наполеон становится фактически единственным преподавателем всех французов, природных или вновь приобретенных благодаря завоеваниям, и всеобщим воспитателем в своей империи, как сам Наполеон любил выражаться. Эта централизация нашла свое завершение в создании так называемого Императорского университета (Universite imperiale), сложной административной организации, объединившей все типы школ и централизовавшей управление ими. В этот период и было предпринято упразднение центрального управления.
Из большого числа преподавателей центральных школ лишь незначительная часть попадет в лицеи. Все кандидатуры преподавателей будут рассматриваться специальным правительственным комиссаром, членом высшего ученого учреждения Франции — Французского института. Каждый кандидат будет лично опрошен комиссаром.
Ампер мечтает получить место в Лионском лицее. Для этого очень важно иметь печатные научные работы, а их у него нет. За несколько лет до реформы он начал писать работу по физике, но не окончил ее. Ампер много и серьезно размышлял и над математическими проблемами. Еще лет семь назад, когда он впервые читал творения великого Гюйгенса, он начал разрабатывать некоторые трудные вопросы теории вероятностей.
Впервые проблемы теории вероятностей заинтересовали ученых в связи с вопросами морского страхования и вычисления шансов игрока. Гениальный Гюйгенс заложил основы этой науки в своей работе «О расчетах при игре в кости».
Происхождение современной теории вероятностей лучше всего видно на господствовавшей первоначально терминологии. То, что наука теперь, следуя Лапласу, называет «математическим ожиданием» — вероятностью, то называлось «судьбой игрока».
Почему же ученые, которые вовсе не были игроками и отнюдь не собирались вооружать игроков какой-либо научной теорией, интересовались такими вопросами? Развитие страхования жизни, страхования имущества, усиленно насаждавшиеся правительствами разных стран лотереи, развитие финансовых операций и, наконец, потребность в точных научных измерениях и демографической статистике — все это требовало научной теории вероятностей.
Теория вероятностей представляет для пытливого математического ума множество чрезвычайно интересных проблем, решением которых занимались почти все видные ученые математики XVIII века.