Августа въ 25 день, во вторникъ, ходилъ Государь тѣшитца на поле, а кушанье было въ селѣ Коломенскомъ. А съ Москвы пошелъ Государь въ 2 часу дни, а къ Москвѣ пришелъ часы въ отдачу. И въ тотъ день было ведрено и вѣтрено, а въ ночи холодно.
Августа въ 27 день, въ четвертокъ, до кушанья, ходилъ Государь тѣшитца на поле, а къ столовому кушанью пришелъ къ Москвѣ. И въ тотъ день было ведрено и вѣтрено, а въ ночи было холодно.
Августа въ 30 день, въ недѣлю, слушалъ Государь всеношнаго бдѣнія и божественныя литургіи въ церкви Преподобномученицы Евдокѣи, что у него Государя на сѣнѣхъ, а послѣ столоваго кушанья ходилъ Государь тѣшитца па поле. И въ тотъ день было ведрено, а въ ночи было холодно.
Августа въ 31 день, въ понедѣльникъ, былъ день ведренъ и вѣтренъ, а въ ночи было тепло. Того дни ходилъ Государь за два часа до вечера на Дѣвичьи поля тѣшитца.
Письма.
I.
Суббота, 11 апрѣля 1657 года.
Отъ Царя и Великаго Князя Алексѣя Михайловича всеа Русіи стольнику нашему Аѳонасью Ивановичу Мотюшкину. Писалъ я къ тебѣ напредъ сего, что буду я къ Москвѣ въ понедѣльникъ (6 апрѣля), и я къ тебѣ писалъ, не спрошався съ собою, потому что соколовъ не было, да и не вѣдалъ, что бояринъ Борисъ Ивановичъ (Морозовъ) послалъ къ себѣ по соколы; а привели ихъ въ четвергъ (9 апрѣля) поутру, двухъ: Ширяеву дикомытъ да Модину дикомытъ; только ихъ у себя онѣ вабили съ вервью, а безъ верви отнудь у нихъ не летавали, ни поворачивали; такъ мы поѣхали отвѣдавать на Васильевъ прудъ — такъ на первомъ дни, въ которой ихъ привели, летѣли высоко гораздо, да не слазятъ къ уткамъ, потому что еще не пора, самъ ты вѣдаешь, что Ѳомина нынѣче недѣля. А на другой день, въ пятницу (апрѣля 10), вчерась поутру, летѣли хорошо, да не слазятъ; такъ я поѣхалъ къ Сущеву, да наѣхалъ прыскъ, водою налило, межь Сущова и Напруднова; такъ отпустили сокола Мадина и онъ хорошо полетѣлъ, да не слѣзъ, а утки многіе, свіязи и шилохвости и чирята, а въ длину вода та шесть сажень и поперегъ двѣ сажени, да тѣмъ хорошо, что нѣкуда утечь, нѣтъ иныхъ водицъ близко; такъ Модину тому соколу дали вабило да отпустили сокола Семена Ширяева, дикомытъ: такъ безмѣрно каково хорошо летѣлъ, такъ погналъ, да осадилъ въ одномъ концѣ два гнѣзда шилохвостей, да полтретья гнѣзда чирятъ; такъ въ другореть погналъ, такъ понеслось одно утя шилохвость, и милостію Божiею и твоими молитвами и счастіемъ какъ еѣ мякнетъ по шеѣ, такъ она десятью перекинулась да ушла пѣша въ воду опять: такъ хотѣли по ней стрѣлять, да почаели, что худо заразилъ, и онъ еѣ такъ заразилъ, что кишки вонъ; такъ она поплавала немножко да побѣжала на берегъ, а сокол-отъ и сѣлъ на ней. А я тебѣ объявляю, и сестрамъ скажи[12] покороче того, что написалъ, а прислать было къ нимъ ни коими мѣрами нельзя, потому что соколомъ скормили — первое утя убилъ, чтобъ не покручинились. А нынѣ я ѣду подъ Тушино съ соколами; а я буду поутру въ пятницу[13] кончае къ Москвѣ, потому что я и Борису Ивановичу велѣлъ послать по старыхъ по трехъ соколовъ. А что тебя боярыни спрашиваютъ про дѣтей своихъ, и ты скажи, что далъ Богъ здорово, а коли которой занеможетъ и я къ тебѣ тотчасъ отпишу то. Да для Христа голубей пришли гнѣздъ съ двадцать, птицы у меня поспѣваютъ, а голуби всѣ изошли, а надобить и въ вабило и всюды; гдѣ нибудь добудь черныхъ да пришли, да и самъ пріѣдь ко мнѣ съ голубьми тѣми на день на другой; а отъ меня тебѣ: будь здоровъ во вѣки аминь. Писанъ на нашемъ стану въ селѣ Покровскомъ, априля въ 11 день (въ субботу). Купи да пришли хорошихъ на челига соколья колокольцовъ, а деньги изъ дворца.[14]
II
Пятница, 12 іюня, 1657 года.