В 1643 г. марта 17 для ангела царевича Алексея раздает милостыни 10 р.; мая 5 на ангел царевны Ирины раздает милостыни тоже 10 р. и жалует старцам Чудова монастыря больнишному, хлебенному на чернецкое платье по рублю; июля 25, для ангела царевны Анны раздает милостыни 10 р.; — сент. 5, из Калуги Лаврентьева монастыря вережнику старцу Макарию жалует на шубу 1 1/2 р., да ему же на милостыню полтину; сент. 10 идет в Покровское; 11 сент. идет молиться в Ивановской и в Даниловской монастыри и раздает там милостыню для многолетного здоровья; — сент. 21 и по 14 окт. идет вместе с царем. молиться к Троице, также в Александрову слободу, в село Клины, в Юрьев Подольский; ноября 24 на праздник Вмч. Екатерины раздает милостыни 7 р.

В 1644 г. марта 1, на свой ангел, раздает милостыни 13 р. 32 ал. 4 д.; — марта 17, на ангел царевича Алексея раздает милостыни 5 р. 30 алт. 4 д.; мая 5, на ангел царевны Ирины, июля 25, на ангел царевны Анны, по 10 р.; — мая 20 жалует полтину крестовому попу думного дьяка Мих. Данилова, для того, что он поп приносил в Верх образ Богородицы для молебства; — июля 29, идет молиться к Троице и подает к Николе Великорецкому на молебен 8 алт.; — авг. 29 посылает в Коломенское к Усекновению главы Иоанна Предтечи на молебен полтину; — сент. 27 в Старом Никольском монастыре, что за Яконным рядом, служит молебен за государево здоровье и жалует игумену 3 алт. 2 д. и т. д.

В 1645 г. июля 13 царь Михаил скончался. Не долго пережила его и царица Евдокия; она скончалась с небольшим через месяц, 18 августа[162].

* * *

Повседневные богомольные выходы царицы в верховые церкви были совершаемы запросто, без особой официальной обстановки, с какою почти всегда выходил сам государь, сопровождаемый обыкновенно приезжавшими для присутствия в Думе боярами и другими чинами, которые обязаны бывали являться во дворец каждый день. Царицу в таких выходах сопровождали только ее комнатные люди, ближайшие дворовые боярыни, крайчая, казначея, две-три верховые боярыни и столько же постельниц, носивших подножие (род ковра) и другие, необходимые при выходе вещи. Праздничные выходы совершались разумеется торжественнее, с большим числом дворовых людей, а также и в сопровождении приезжих боярынь, а быть может и всего комнатного чина. Без сомнения при этом соблюдался и какой либо церемониальный порядок шествия, младшие чины, девицы боярышни, постельницы, шли впереди попарно, старшие позади. По всему вероятию и здесь чин выхода придерживался подобных же порядков, какие были в обычае на половине государя. Любопытные изображения таких пеших царицыных выходов сохранены в рисунках к путешествию Мейерберга, с которых снимки мы помещаем в конце книги. (См. рис. I и II).

Первый рисунок показывает, по словам Мейерберга, каким образом царица по сокрытой галерее из дворца ежедневно шествует в женский монастырь Вознесения Господня, для слушания там молитвы (панихиды) в память умершего. Пред нею несут в серебряном позолоченном сосуде смесь называемую кутья, состоящую из меду, пшеницы, смоквы ц сахару, которую ставят на могилу для искупления грехов. Потом сие кушанье предоставляется священникам и церковнослужителям». Впереди идет боярыня с кутьею, за нею крайчая, потом четыре девицы — боярышни с ослопными восковыми свечами, для освещения пути, за ними — сама царица с посохом в руке, в сопровождении двух боярышен, из которых одна несет над царицею круглый солнечник (зонт). Шествие заключает дворовая боярыня. Свечи были носимы только зимою, когда выход совершался ранним утром или вечером. В иных случаях зажигали и носили по шести и более свеч, вероятно в соответствие более значительного для молитвы дня. Солнечник выносился в обыкновенные воскресные и праздничные дни; но употреблялся ли он собственно для защиты от солнца или выносился только для большого парада, — неизвестно. Должно думать, что он служил и вообще для украшения обстановки выхода.

В большие праздники царица выходила в царском наряде, т. е. в короне, а царевны в венцах, под большим солнечником в роде балдахина, который поддерживали по углам за сохи или рукояти четыре боярышни. Такое шествие изображено на II рисунке. Оно открывается девицами боярышнями, идущими попарно, младшие впереди. Затем под балдахином, который поддерживают тоже боярышни, самые младшие возрастом, впереди шествуют царевны; за ними мама несет на руках десятилетнего царевича, потом идет сама царица; ее сопровождают крайчая и две боярыни. Мейерберг замечает, что царских детей, даже довольно возрастных, всегда носили на руках их мамы. В настоящем случае, мама несет, как упомянуто, десятилетнего царевича Алексея Алекс. — Надо полагать, что Мейерберг снял свои рисунки уже с готового современного изображения царицыных выходов. На это указывает самый характер постановки и начертания фигур, напоминающий рисунки иконописцев. Видеть самолично выход царицы, а тем более рисовать его с натуры он не мог ни в каком случае.

Не менее любопытные подробности о подобных же пеших выходах вообще знатной женщины в старое время, мы находим и в народных песнях — былинах, из которых в этом отношении особенно замечательны песни о Дюке Степановиче, княженецком боярском сыне. В одной из них Дюк Степанович объясняя княженецкое обхождение говорит князю Владимиру:

Как у моей государыни матушки,

Честной вдовы Мамелфы Тимофеевны: