Въ 1775 г. импер. Екатерина II почти весь годъ, съ конца генваря и до конца декабря, провела въ Москвѣ. На пути въ Москву она вручила Тверскому архіепископу Платону указъ о назначеніи его архіепископомъ Московскимъ 21 генв. Она хорошо знала преосвященнаго, когда онъ, бывши еще іеромонахомъ, преподавалъ въ 1763–1765 гг. законъ Божій великому князю Павлу Петровичу.
Въ Москвѣ новый архипастырь не нашелъ себѣ соотвѣтственнаго его сану помѣщенія. Вотъ что онъ записалъ въ своей автобіографіи:
«Надлежитъ сказать и о хозяйствѣ Московскаго Архіерейскаго дома. Не только нельзя было въ немъ жить, но и ничего почти въ немъ не было, и онъ принужденъ былъ жить на подворьѣ Троицкомъ, что у Сухаревой башни; ибо во время бывшаго въ 1771 г. мятежа и убіенія архіерея архіерейскіе покои были внутри разорены и разграблены, также и конюшня и экипажъ весь. А, между тѣмъ, по небытіи до 1775 г. хозяина, не безъ того, что и оть другихъ или запущено, или недостатокъ умноженъ. Заботило сіе Платона, о чемъ хорошо узнала и императрица и потому пожаловала императрица безъ просьбы, сама собою, на построеніе новаго дома 40.000 р., и онъ построилъ новый домъ (на 44 саженяхъ) въ томъ видѣ, въ какомъ онъ теперь зрится всѣми».
До того времени на этомъ мѣстѣ существовали какія-то старыя пустыя каменныя полаты, которыя были разобраны и фундаментъ ихъ выломанъ. Постройка производилась въ теченіи того же 1775 и 1776 годовъ; когда была окончена-неизвѣстно. Пожалованная сумма отпускалась изъ Коллегіи Экономіи по мѣрѣ надобности.
Строителемъ былъ извѣстный въ то время архитекторъ Козаковъ.
Это было двухъэтажное зданіе, въ которомъ была устроена и домовая церковь во имя св. апостолъ Петра и Павла, вѣроятно, уже послѣ 1787 г., когда 29 іюня въ праздникъ свв. Апостоловъ Платонъ былъ возведенъ въ санъ митрополита совсѣмъ для него неожиданно.
Однако пребываніе преосвященнаго въ этомъ новомъ домѣ сопровождалось не малымъ безпокойствомъ. Оно заключалось въ томъ, что на небольшой площади противъ дома въ 1785 г. была устроена батарея, гдѣ были помѣщены пушки для пальбы въ торжественные дни, и вотъ эта пальба такъ обезпокоивала архіерея, что онъ сначала словесно просилъ губернатора П. Д. Еропкина отвести мѣсто для пушекъ подальше отъ своего дома, а въ1786 г. просилъ его о томъ же письменно, объясняя, что 26 іюля того же года, во время пальбы изъ пушекъ, перебило до 70 стеколъ въ Архіерейскомъ домѣ и въ Вознесенскомъ монастырѣ; что слуги и служки отъ страху запрятались съ своими дѣтьми въ погреба, о чемъ на слѣдующее утро поступило къ нему три доношенія. Еропкинъ отвѣтилъ, что того сдѣлать не можетъ, потому что пушки Высочайшимъ указомъ 1786 г. февраля 11 повелѣно поставить въ Кремлѣ, гдѣ другого столь же открытаго для нихъ мѣста не было.
Въ 1797 г. въ мартѣ императоръ Павелъ и весь Дворъ прибылъ въ Москву для коронаціи. Въ Кремлевскомъ дворцѣ помѣщеній для многочисленнаго придворнаго штата и даже для Высочайшихъ особъ было очень мало и потому Архіерейскій домъ очень понадобился. Въ немъ поселился наслѣдникъ престола вел. князь Александръ Павловичъ съ супругою Елисаветою Алексѣевною. Вел. князь Константинъ Павловичъ помѣстился въ Арсеналѣ. Александръ Павловичъ прожилъ въ Платоновскомъ домѣ съ 31 марта по 3 мая 1797 г. По этому поводу въ «Запискахъ графини Головиной» находимъ слѣдующія строки:
«1797 г. въ Вербную субботу 27 марта состоялся торжественный въѣздъ императорской четы въ Москву. Поѣздъ былъ громадный. Войска тянулись отъ Петровскаго дворца до дворца князя Безбородко, въ Лефортовской сторонѣ. Кортежъ остановился въ Кремлѣ, императорская фамилія обошла всѣ соборы и поклонилась мощамъ. Кромѣ дворца Безбородка и Кремлевскаго, другаго помѣщенія не было.
«Въ среду на Страстной Дворъ переѣхалъ въ Кремль готовиться къ коронаціи.