Подворье Донскаго монастыря прежде находилось въ бывшемъ дворѣ С. Л. Стрѣшнева, гдѣ потомъ былъ дворцовый плотничный дворъ и поварни. На томъ мѣстѣ для подворья теперь было отведено земли возлѣ Симоновскаго подворья, въ длину 22 саж., въ противоположномъ концѣ по переулку 18 1/2 саж., поперекъ 12 саж., въ другомъ концѣ, опять возлѣ Симоновскаго подворья, 19 саж., на что была выдана крѣпостная даная[106].
Неизвѣстно, оставался ли рядомъ съ подворьями и Опасный стрѣлецкій дворъ, для котораго свободнаго мѣста оставалось еще слишкомъ 12 саж.
Необходимо также упомянуть, что на мѣстѣ, отведенномъ для новаго Симоновскаго подворья и дальше на всемъ пространствѣ двора, повидимому, назначалась постройка Житницъ, планъ которыхъ изображенъ въ изданіи «Планы города Москвы ХVІІ в.», стр. 11. Были ли построены такія Житницы, — неизвѣстно.
Въ концѣ XVII ст. на мѣстности Лыкова двора существовалъ уже дворъ Вас. Ѳед. Салтыкова, кравчаго у царя Іоанна Алексѣевича изъ комнатныхъ стольниковъ. Дворъ Салтыкова между прочимъ занялъ мѣстность и Донскаго подворья, которое по этому случаю было переведено на старое свое мѣсто, какъ упомянуто выше.
Бѣдственную исторію этого подворья кратко излагаетъ архимандрить монастыря Антоній (1689–1705) въ челобитной царю Петру Алексѣевичу.
«Въ прошлыхъ, государь, годѣхъ, по вашему, великаго государя, указу дано намъ было богомольцамъ твоимъ подворье въ Кремлѣ городѣ, возлѣ Никольскихъ воротъ, ради соборнаго пѣнія, и то подворье у насъ взято и отдано боярину Ѳеодору Петровичу Салтыкову (отцу упомянутаго Вас. Ѳед.). Да по вашему же великаго государя указу вмѣсто взятаго нашего подворья дано намъ иное подворье въ Кремлѣ жъ городѣ, позадь Патріарши конюшни. И на тѣ подворья даны намъ жалованныя грамоты и даныя. И послѣ того и тое подворье у насъ взято и отдано Симонову монастырю, а намъ велѣно пріискивать подворья въ иномъ мѣстѣ. И по сіе число мы, богомольцы твои, пріѣзжая въ соборную святую церковь, не имѣемъ никакова нигдѣ пріюту и скитаемся по всему граду Москвѣ, аки заблуждшія овцы, не имѣющія пристанища».
Архимандритъ просилъ отдать монастырю пустовавшій дворъ за Москвою-рѣкою у новаго Каменнаго моста (Описаніе Донскаго монастыря, стр. 127).
Дальше по Житницкой улицѣ, за дворомъ Лыкова слѣдовалъ смежный ему дворъ боярина Ѳед. Ив. Шереметева, принадлежавшій потомъ князьямъ Одоевскимъ. По межѣ отъ Кремлевской стѣны до мостовой улицы онъ простирался на 35 саж., но дальше улица уклонялась нѣсколько вправо и потому дворъ къ своему концу по этой линіи долженъ былъ иыѣть меньше 35 саж. Какъ далеко этотъ дворъ простирался по линіи стѣны, точныхъ указаній не имѣемъ. Существовавшая на этомъ дворѣ церковь Бориса и Глѣба стояла вблизи глухой башни, раздѣляющей стѣну между Троицкими воротами и наугольною Собакиною башнею на двѣ равныя половины.
Можно полагать, что Шереметевскій дворъ по линіи стѣны занималъ пространство сажень на 40 или на 50 отъ межы Лыкова двора.
Въ концѣ ХVІ и въ началѣ XVII ст., при Годуновѣ, этотъ дворъ принадлежалъ дядѣ царя Бориса, боярину конюшему Дмитрію Ивановичу Годунову, по смерти котораго (въ 1605 г.) при царѣ Шуйскомъ былъ отданъ знаменитому племяннику царя Михаилу Васил. Скопину-Шуйскому, а послѣ Смуты тотчасъ же былъ отданъ по приговору правящихъ бояръ во владѣнье боярину Ѳед. Ив. Шереметеву, сидѣвшему во все Смутное время въ Кремлѣ съ Поляками и по всему вѣроятію сидѣвшему на этомъ самомъ дворѣ, такъ какъ послѣ Скопина и въ Смутное время дворъ несомнѣнно пустовалъ.