На походѣ съ избраннымъ государемъ въ Москву, во время стоянки въ Ярославлѣ, Шереметевъ нашелъ это время очень удобнымъ для челобитья государю о своихъ личныхъ дѣлахъ, именно о томъ, чтобы разбѣжавшіеся и расхищенные въ Смутное время изъ его вотчины крестьяне были неуклонно собраны и водворены попрежнему въ старыхъ своихъ дворахъ въ его вотчинѣ. Здѣсь вновь выразилась особенная заботливость Шереметева о своемъ боярскомъ кормленіи.
Какъ только царь прибылъ въ Москву (2 мая 1613 г.), бояринъ не помедлилъ выпросить у него подтвердительную грамоту на владѣнье дворомъ въ Кремлѣ, принадлежавшимъ прежде Дм. Ив. Годунову. Грамота дана 19 мая того года. Другая грамота, выданная 23 мая, доставляла ему льготы по сбору денежныхъ доходовъ съ его Нижегородскихъ вотчинъ. Затѣмъ въ теченіи полугода года имя Шереметева не упоминается въ служебныхъ Разрядахъ. При торжествѣ царскаго вѣнчанія 11 іюля онъ также не участвуетъ. Есть свѣдѣніе, именно въ книгѣ объ избраніи на царство Михаила, стр. 61, что Ѳед. Ив. Шереметевъ во время церемоніи держалъ яблоко великодержавное, т.-е. державу, но офиціальныя Разрядныя записи свидѣтельствуютъ, что яблоко держалъ к н. Д. М. Пожарскій. Это подтверждаетъ и новый лѣтописецъ.
Надо замѣтить, что книга объ избраніи составлена знаменитымъ А. С. Матв ѣевымъ лѣтъ 60 послѣ событія, уже при царѣ Алексѣѣ Михаиловичѣ, и о царскомъ вѣнчаніи многое въ ней описано съ преувеличеніемъ уже согласно чину вѣнчанія царя Алексѣя Михаиловича. Вѣнчаніе царя Михаила на самомъ дѣлѣ было проще и бѣднѣе.
Достопамятная служба Ѳед. Иван. началась въ 1618 г. по случаю переговоровъ о мирѣ съ Поляками, проведенныхъ съ большимъ успѣхомъ на радость царя и всѣхъ людей Московскаго Государства. Миръ былъ заключенъ, плѣнные размѣнены и въ томъ числѣ возвратился въ Москву и отецъ государя, Филаретъ Никитичъ, что и представляло для царя самую великую радость.
Хотя миръ былъ счастливо заключенъ только на 14 1/2 лѣтъ, но это событіе было важнѣйшимъ дѣломъ для Государства и лично для самого царя, а потому заслуга Ѳедора Ив. возвысила его въ боярской средѣ особымъ приближеніемъ къ царю, какъ одного изъ самыхъ довѣренныхъ лицъ.
Съ этого времени и молодой государь и отецъ его Филаретъ Никитичъ, возведенный въ санъ патріарха и взявшій въ свои руки управленіе Государствомъ, оказывали Ѳед. Ив. полнѣйшее расположеніе и довѣріе. Во время выѣздовъ царя изъ города ему почти всегда поручалось береженье и охрана царской семьи, царскаго дворца и всей Москвы.
Когда въ 1632 г. срокъ перемирія съ Поляками оканчивался, снова поднялась съ ними несчастная Смоленская война, послѣ которой заключенъ былъ уже вѣчный миръ, установлять который опять было поручено Ѳед. Ив. съ товарищами и опять дѣло окончилось съ должною славою для боярина-дипломата.
На ратномъ поприщѣ Ѳед. Ив. не отличался и повидимому не проявлялъ никакой склонности воеводствовать, хотя одно время при Шуйскомъ, какъ упомянуто, побѣдоносно двигался отъ Астрахани по Поволожью, поражая мятежныя скопища, а потомъ былъ побитъ Поляками подъ Суздалемъ, гдѣ его воеводская неосмотрительность выразилась во всей полнотѣ.
Зато въ гражданскомъ управленіи онъ пользовался большимъ довѣріемъ царя и въ разное время управлялъ весьма значительными Приказами: въ 1617 г. — Разбойнымъ, 1638 г. — Стрѣлецкимъ и Болъшой Казны, 1638–1645 гг. — Приказомъ, что на сильныхъ бьютъ челомъ, 1645 г. — Новой Чети, 1644–1646 гг. — Аптекарскимъ.
Въ ряду боярскихъ родовыхъ отношеній онъ занималъ среднее положеніе, какъ и относительно своего богатства, которое можно измѣрять числомъ такъ называемыхъ даточныхъ (дворовыхъ) людей, выставляемыхъ по случаю въѣздовъ иноземныхъ пословъ. Онъ высылалъ для этой церемоніи 16–20 человѣкъ, въ то время какъ другіе богатые бояре выставляли по 25 и 30 человѣкъ, а менѣе достаточные 8-10 человѣкъ.