Дворъ Богдана Бѣльскаго
Этотъ дворъ своею обширностью, кромѣ двора князей Трубецкихъ, превосходилъ всѣ другіе дворы въ этой мѣстности Кремля. Онъ занималъ болѣе половины Житницкой улицы и почти половину Троицкой улицы, немного не доходя своею межою до улицы Никольской.
Отъ этого двора обѣ улицы направлялись къ Никольскимъ воротамъ стрѣлкою, образуя на всемъ пространствѣ острый треугольникъ, средина котораго была занята описанными выше дворами, по большей части поповскими, и двумя монастырскими подворьями.
Богданъ Яковлевичъ Бѣльскій, происхожденіемъ изъ рядовыхъ дворянъ, началъ свое служебное поприще около 1570 года въ большомъ приближеніи у царя Ивана Грознаго въ должности спальника въ товариществѣ съ Борисомъ Годуновымъ, который съ малолѣтства уже находился въ комнатахъ Грознаго царя.
Можно предполагать, что Богданъ былъ родственникъ Малюты Скуратова, тоже прозваніемъ Бѣльскаго, и могъ войти въ милость и въ особое приближеніе къ Грозному черезъ покровительство Малюты, какъ и самый Годуновъ, женатый потомъ на дочери того же Малюты.
Нѣмецъ Беръ (Сказанія о Самозванцѣ) говоритъ, что Бѣльскій, жестокій врагъ Нѣмцевъ, былъ виновникомъ многихъ неистовыхъ дѣлъ Грознаго царя.
Курбскій пишетъ въ обличеніе царю, что онъ, вмѣсто крѣпкихъ стратеговъ, подвелъ къ себѣ прегнуснодѣйныхъ Бѣльскихъ съ товарищи; вмѣсто храбраго воинства — кромѣшниковъ и опришниковъ кровоядныхъ.
На свадьбахъ царя въ 1571 и въ 1580 гг. Богданъ съ Годуновымъ служили дружками и парились съ нимъ въ мыльнѣ.
На государственной службѣ въ царскихъ походахъ вначалѣ онъ занималъ мѣсто поддатня у рынды, потомъ самъ бывалъ рындою, затѣмь въ воеводахъ. Богданъ особенно отличился въ Ливонской войнѣ въ 1577 г., взявъ и разоривъ городъ Вольмаръ (порусски Володимирецъ), за что былъ награжденъ золотымъ португальскимъ и золотою цѣпью (Кар. IX, пр. 465), что для воеводъ было чрезвычайною честью.
Можетъ быть, за эту службу онъ былъ пожалованъ въ 1578 г. оружничимъ. Тогда же и Борисъ Годуновъ пожалованъ въ крайчіе. Вообще Богданъ вездѣ въ служебныхъ порядкахъ шелъ рядомъ съ Борисомъ не только какъ товарищъ, но какъ закадычный его другъ, заодно съ нимъ и дѣлавшій его коварныя дѣла. Должность оружничаго оставалось за нимъ и въ царствованіе Годунова, а потомъ и при Самозванцѣ. Въ 1582 г. съ Никитою Юрьевымъ онъ велъ переговоры съ Литовскими послами.