«При этомъ словѣ«, пишетъ Нѣмецъ, «Курбатовъ вскочилъ съ своего стула, кинулся прямо на меня, насильно вырвалъ у меня изъ рукъ палку и ударилъ меня по головѣ такъ, что я упалъ предъ нимъ на полъ; поэтому отъ полученнаго мною въ головѣ сильнаго шума и звона почти 8 дней не могъ явиться на работу, ни всходить на подмостки. Потомъ (Курбатовъ) приказалъ заключить меня въ цѣпи и стеречь съ солдатами. На другой день пришелъ ко мнѣ писецъ (подьячій), снялъ съ меня цѣпи и велѣлъ изготовить чертежъ воротамъ для посылки къ государю, я извинился, что послѣ вчерашняго угощенія при теперешнемъ моемъ состояніи (послѣ побой) мнѣ невозможно это сдѣлать, и услышалъ въ отвѣтъ, что впередъ онъ (Курбатовъ) не станетъ бить меня своими руками, но велитъ угостить меня по Московски, сошлетъ, и столько велитъ задать, что съ меня будетъ довольно».

Такія отношенія начальника къ Нѣмцу-архитектору произошли по случаю неодобренія Нѣмцемъ лѣсного матеріала, доставляемаго для устройства подмостокъ, а поставщикомъ-подрядчикомъ этого матеріала былъ самъ Курбатовъ, конечно не явно. Съ сильнымъ не борись, съ богатымъ не тянись! Нѣмецъ не зналъ этой Русской пословицы, и все-таки пожаловался боярину Ѳед. Алексѣев. Головину въ 1703 г.

Быть можетъ, вслѣдствіе этой жалобы возникло слѣдующее распоряженіе:

1703 г. по письму государя изъ Санкто-Петрополя отъ 25 августа велѣно изъ Посольскаго приказа иноземцевъ архитектурнаго дѣла мастеровъ, которые изъ Копенгагена нынѣшнимъ лѣтомъ къ Москвѣ пріѣхали, прислать въ Оружейную полату на время, ради усмотрѣнія въ совершенствѣ архитектурномъ строенія цейхаускаго, что въ Кремлѣ.

Для фундамента зданія рвы были копаны шириною въ 6 арш., въ нихъ каменная кладка также была заложена шириною въ 6 арш. и убавливано той широты по малу и сведено надъ уровнемъ земли въ 4 арш. ширины. Таковы основались всѣ стѣны зданія. Глубина рвовъ неизвѣстна. Оружейный домъ строился мало-по-малу въ теченіи четырехъ лѣтъ (1702–1705). Между прочимъ въ 1704 г. іюля 18 было повелѣно всѣ гербы Россійскаго Государства, каковы есть въ Посольскомъ приказѣ, срисовать для того, что оные гербы будутъ изображены у цейхоуснаго строенія на вратахъ. Тѣ гербы изъ Государственной книги даны списать иконописцу Тихону Иванову[113]. Въ 1706 г. строеніе было остановлено по случаю Шведской войны. 3 мая 1706 г. государь писалъ изъ Дубни теперь уже къ оберъ-инспектору Курбатову слѣдующее: «Чрезъ сей указъ объявляемъ Цейхаузнаго строенія не хуже (не худо) хотя до времени и отставить».

Повидимому, къ этому времени выведенъ былъ только нижній этажъ зданія и построены ворота, такъ какъ еще въ 1704 г. государь указалъ дѣлать «токмо нижніе анбары и ворота». И тогда уже дѣло строенія мало-по-малу сокращалось.

Остановка въ строеніи продолжалась до 1731 г., когда именнымъ указомъ импер. Анны отъ 8 марта было повелѣно означенный Цейгоусъ какъ возможно скоро достроивать по учиненному чертежу, профилю и плану генералу фельтьцейхмейстеру графу фонъ-Миниху.

Новая постройка была окончена въ 1736 году.

Задумывая строить этотъ Цейгаузъ, Великій Преобразователь имѣлъ намѣреніе наполнить его не только складомъ всякаго рода воинскаго оружія и воинскихъ запасовъ[114], но выѣстѣ съ тѣмъ устроить въ немъ и Музей для собранія воинскихъ трофеевъ. Съ этою цѣлью въ томъ же 1702 г., когда началось строеніе Цейгауза, 6 декабря государь повелѣлъ «въ Кіевѣ и въ Батуринѣ и во всѣхъ Малороссейскихъ городахъ мазжеры и пушки мѣдныя и желѣзныя и всякіе воинскіе сенжаки (знаки) осмотрѣть и описать и росписи прислать: буде явятся тѣ, которые у окрестныхъ государей, а именно у Салтановъ турецкихъ и у королей Польскаго и Свейскаго на бояхъ гдѣ воинскимъ случаемъ подъ гербами ихъ взяты и нынѣ есть на лицо, и тѣ всѣ собравъ, взять къ Москвѣ и въ новопостроенномъ Цейхаусѣ для памяти на вѣчную славу поставить».

При этомъ въ Батуринъ къ Гетману Мазепѣ была послана особая грамота съ указомъ, что вмѣсто тѣхъ чужеземскихъ взятыхъ у него мозжеровъ и пушекъ, каковы будутъ вѣсомъ и по калибру ядромъ, таковы же будутъ ему присланы изъ Москвы…