Улица, какъ рабочая и промышленная сила, могла быть успокоена только заданною ей работою.
И вотъ въ тотъ же 1586 г. (или, по другимъ свидѣтельствамъ въ 1587 г.), когда совершилось разсѣяніе упомянутаго Совѣта о второмъ бракѣ царя Ѳедора, Московскому Посаду была задана очень большая работа, отвлекавшая умы народа отъ наблюденій надъ тѣмъ, что творилось во Дворцѣ.
«Царь Ѳедоръ Ивановичъ», пишетъ лѣтописецъ, вѣроятно, со словъ сторонниковъ Годунова, «видя въ своемъ государствѣ пространство людемъ и всякое благополучное строеніе (устройство), повелѣлъ на Москвѣ дѣлати градъ каменный около большаго посада подлѣ земляной осыпи (вокругъ земляного вала), и дѣлали его семь лѣтъ, и нарекоша имя ему Царевъ-градъ, а мастеръ былъ Русскихъ людей, именемъ Ѳедоръ Конь».
Новыя стѣны города были кладены изъ бѣлаго камня и потому впослѣдствіи сохранили названіе вмѣсто Царева-Бѣлый городъ.
Въ то время, когда постройка этихъ стѣнъ приближалась уже къ концу, 15 мая 1591 г. послѣдовало необычайное, ужасающее для народа событіе-убіеніе въ Угличѣ маленькаго царевича Дмитрія. По всенародному мнѣнію, это злодѣйство совершено по наученію Годунова, всѣми мѣрами истреблявшаго царскій корень. Событіе вполнѣ подтверждало убѣжденіе народа въ коварныхъ замыслахъ Годунова, высказанныхъ народомъ прежде. Да и его сопротивникаяъ это событіе было на руку, а потому могло совершиться и по ихъ замысламъ. Какъ бы ни было, но въ народѣ оно произвело великое смущеніе. Невинная жертва злодѣйской борьбы до слезъ трогала народное чувство.
Дабы ослабить и разсѣять горестное впечатлѣніе, грозившее возмущеніемъ, на помощь Годунову приблизился къ Москвѣ Крымскій ханъ съ войскомъ, спустя всего мѣсяца два послѣ совершоннаго убійства. Въ народѣ говорили, что онъ нарочно былъ призванъ Годуновымъ, что очень вѣроятно, судя по поспѣшному приходу и еще болѣе по поспѣшному уходу хана отъ Москвы.
Тогда Годуновъ задалъ Посаду новую работу-выстроить стѣны вокругъ всей Москвы, деревянныя, которыя и были построены такъ поспѣшно, что работа была окончена въ одинъ годъ, по окружности длиною на 14 слишкомъ верстъ, о чемъ мы уже говорили, см. стр. 160.
Получивъ дворъ князя Владиміра Андреевича въ свое владѣніе, Годуновъ конечно распространилъ его новыми постройками или же старыя зданія привелъ въ болѣе красивый и богатый видъ, такъ какъ теперь онь былъ уже владѣтелемъ и всего государства, а потому, какъ извѣстно, обладалъ громаднымъ богатствомъ. Еще при царѣ Ѳедорѣ онъ уже разыгрывалъ прямую роль царя и не разъ принималъ въ своемъ дворѣ иноземныхъ пословъ.
Такъ, въ 1589 г. мая 20 онъ торжественно принялъ у себя во дворѣ цесарева Австрійскаго посла Николая Варкоча, который, пріѣхавъ, слѣзъ съ коня въ воротахъ двора (въѣхавъ въ ворота), при чемъ отъ воротъ и по всему двору и по крыльцу и по сѣнямъ и въ передней избѣ стояли нарядно во множествѣ дворовые люди боярина. А въ комнатѣ (гостиной) боярина находились отборные немногіе люди въ нарядѣ, въ платьѣ въ золотномъ и въ чѣпяхъ золотыхъ. Вошедши въ комнату, посолъ правилъ отъ цесаря поклонъ боярину, а бояринъ, вставъ, спрашивалъ о здоровьѣ цесаря да звалъ посла къ рукѣ, сидя. Посолъ былъ у руки и затѣмъ говорилъ рѣчь, чрезъ толмача, одинъ на одинъ, для чего изъ комнаты вышли всѣ ненадобные люди.
Посолъ въ это время говорилъ тайно о томъ, чтобы Московскій государь присоединился къ замышляемому союзу всей Европы противъ Турецкаго султана и величалъ Годунова Вашимъ Благородіемъ, начавъ свою рѣчь такими словами: «Цесарскому Величеству извѣстно, что Ваше Благородіе у царскаго Величества скровной его, ближній тайный начальный Думца и большой бояринъ, о такихъ великихъ добрыхъ дѣлахъ радѣешь и крѣпко промышляешь. И то цесарскому Величеству ученилось вельми любо и радостно, и за такіе добрые дѣла, Ваше Благородіе, у всѣхъ государей христіанскихъ въ великой чести и славѣ«.